В небе 1941-го - Михаил Дорин
Все быстро выпрыгнули из кузовов и отошли от машин. Зрелище было не из приятных.
— Коровин и Михайлов за мной. Товарищ младший политрук, вам тоже предлагаю пройти, — сказал Алексей Семёнович, подойдя к нам и включив свой фонарь.
У Резникова оказался в руках самый настоящий железнодорожный фонарь, с круглой линзой и козырьком. Но тут и без световых приборов было всё видно.
По всей дороге перед нами были разбитые и взорванные грузовики. Их было порядка десяти штук. Большинство лежало на дороге то с перевёрнутыми вверх колёсами, то врезавшимися друг в друга.
И по всей дороге было множество воронок.
От всего транспорта остались только почерневшие рамы и части двигателей. Все деревянные части машин выгорели полностью. Запах сожжённой резины был весьма сильный.
На дороге не только обломки машин, но тела погибших людей. Они лежали повсюду, застыв в неестественных позах. Как будто их всех поломали, а кого-то ещё и сожгли.
И вот от них остались только обугленные останки.
— Это люди ехали в тыл на эвакуацию, — сказал Резников, посветив фонарём на тела двух женщин, которых выбросило в кювет.
— Никого не щадят, гады, — выругался Коровин.
Я прошёлся вдоль одной из машин и присел на корточки. Посветив фонариком, увидел обгоревшее тело, которое накрывало собой такое же. Только маленькое, сжимая его руками.
Тяжело такое видеть.
— Нам нельзя останавливаться, Алексей Семёнович. У нас задача прибыть к…
— Да, товарищ Руднев. Я знаю. Что предлагаете, оставить тела гнить на солнце? — сказал командир.
Руднев ничего не ответил, а только ушёл в сторону. Я же продолжил светить фонариком и осматривать машины. Конечно, никого мы здесь не найдём. Если кто-то и выжил, они давно ушли вперёд.
— Там… там… — услышал я какой-то шёпот.
Но потом он исчез. Как будто показалось.
— Товарищ майор, я ещё раз вам говорю… — продолжал Руднев гнуть свою линию.
— И я вам говорю, не мешайте мне закапывать людей, Вилор Владимирович. Тем более что нам всё равно не объехать машины, — перебил Резников его в этот момент.
Их перепалка мешала понять, был ли шёпот или мне показалось.
— Там… ту… туда, — вновь кто-то зашептал.
В этот момент я посветил фонариком в кювет, и увидел лежащего на траве человека с поднятой рукой.
— Здесь один живой, — крикнул я, прыгнув в кювет.
В этот момент подбежал следом командир эскадрильи к выжившему. На земле лежал красноармеец, если судить по его форме и петлицам. Рядом куча бинтов и какие-то окровавленные тряпки.
А ещё фляжки. И в некоторые из них была вода.
— Медикаменты или что у нас там есть⁈ — громко заорал Коровин, присев рядом с бойцом.
Я склонился над парнем и постарался осмотреть его, освещая тело. Вся его гимнастёрка была в крови. А раны повсюду.
— Там раненный! Живее! — услышал я за спиной голос Руднева.
Коровин поднял голову и посмотрел на меня
— Судя по ранам, он уже не выживет, — сказал комэска.
— Там… они там… там, — шептал боец и показывал в лес.
— Кто там? — спросил Коровин.
— Они… двое, — с трудом сказал красноармеец, указывая на большой кустарник и схватив меня за руку.
Чувствую, что боец пытается держаться за меня, как за последнюю надежду. Парень сделал один вдох, второй и… замер с открытыми глазами.
— Твою мать, — выругался Коровин.
В этот момент кусты вновь содрогнулись.
Я посветил фонарём. Ветки зашевелись весьма сильно. Ветра сейчас не было, чтобы так раскачать кустарник.
— Сейчас я их, — прошептал Василий Иванович и достал из кобуры пистолет.
— Подожди, командир, — сказал я, но комэска всё равно передёрнул затвор.
Со стороны дороги было слышно, как к нам уже бегут.
Комэска вскинул пистолет и приготовился стрелять.
— Нет, — сказал я, резко положив руку на пистолет Коровина и опустив его.
— Ты чего⁈ — возмутился он, сопротивляясь мне.
— Разве будут враги вот так близко прятаться, когда нас так много? Уже бы убежали, — произнёс я, поднялся на ноги.
Я медленно подошёл к зарослям, присел и посветил фонарём. За мной подошёл и комэска. Он был удивлён не меньше меня.
— Во дела! Это кто такие! — воскликнул Коровин, присев рядом.
Глава 10
Я светил фонариком в кусты и пытался внимательно рассмотреть «найдёнышей». Коровин же чесал затылок и только громко дышал.
— Откуда они⁈ Как выжили⁈ Как… Как…
— Повезло, командир. И вы бы пистолет убрали. Детей пугаете, — спокойно сказал я, передавая капитану фонарик.
— Ага, — кивнул он, но пистолет так и держал в руке, опустив только ствол.
Перед нами были две маленькие девочки близняшки, смотревшие на нас испуганными глазами. От силы по 6–7 лет каждой.
У девочек светлые волосы, которые были спутаны и в них торчали несколько листьев и солома. Дети с ног до головы покрыты пылью и чёрной копотью. На грязных лицах видны дорожки от слёз.
Их руки были в земле, а одна и вовсе ещё держала крупные комки земли. Зачем-то они пытались рыть под кустом.
— Привет, девочки, — сказал я, улыбаясь им.
Одна из девочек, что слева, была в лёгком домашнем платьице серого цвета из ситца. А вторая в синем сарафанчике. Одежда изодрана, измята и прожжена от искр.
Я сделал к ним полшага, нагнулся и протянул руку, но не тут-то было. Девочки испугались. Прижались друг к другу и начали отползать на четвереньках вглубь кустарника.
— Спокойно. Убегать и ползти не надо. Сейчас ночь и вам одним не надо бегать по лесу, — осторожно произнёс я.
Одна из девочек кивнула, но другая ещё сидела замерев и, кажется, дышала через раз.
— Что там у вас? Кого взяли? — подошёл к нам Руднев.
Вилор присел на корточки и посмотрел на детей.
— Хм, это ж дети, — показал он рукой на девочек.
— Серьёзно? — иронично спросил Коровин.
— Абсолютно. Вы что не видите⁈ — ответил Руднев со всей серьёзностью.
Коровин усмехнулся и убрал в кобуру ТТ. Удивительная реакция оперуполномоченного нашего полка. Товарищ Совин, который убыл в дивизию, гораздо более похож на контрразведчика.
Я вновь повернулся к детям.
— Смотрите, девочки. Мы советские лётчики. Вот у меня эмблемы на воротнике, голубые петлицы и «курица» на рукаве, — показывал Василий Иванович все отличительные знаки лётного состава на своей форме.
Дети назад не попятились, но и к нам навстречу не поползли.
И тут я вспомнил об одном «подгоне» от Совина. Полез в нагрудный карман и вытащил три конфеты «Дюшес».
— Это вам. Они вкусные.
Я присел на корточки и протянул каждой из них по конфете
