В небе 1941-го - Михаил Дорин
Понять, что произошло невозможно. Резкий разворот и передо мной уже веер снарядов. А сверху приближается серая точка. И голос в наушниках:
— Уйди вниз! Уйди вниз.
На этом моменте я и проснулся. Солнце уже встало, все в кузове ещё спали.
Подъезжая к железнодорожной станции, мы сбавили скорость. Паровозные гудки и людской шум были слышны издалека. А на дорогах всё увеличивался поток беженцев и машин.
Все спасались от наступления фашистов.
Через некоторое время показалась привокзальная площадь. Сейчас прилегающие скверы забиты беженцами. Видно, что люди сюда прибывали со всей Белоруссии.
Повсюду сидели и лежали измученные женщины, старики и плачущие дети. Всё вокруг завалено узлами, чемоданами, сундуками и даже клетками с домашней птицей.
Одна пара спорила до посинения, брать ей или не брать клетку с несколькими курицами и петухом.
— А как ты будешь курочек потом растить? Где ты их возьмёшь? — ворчал один из стариков на свою супругу.
— Всё сказал⁈ Оставляй здесь. А мой чемодан бери, — сразу женщина отсекла все разговоры.
— Ну это же яйца, Тамара!
— Ты выбирай — яйца или голова⁈ Оставь куриц. Вон бойцы их пристроят куда надо. Не нервируй меня!
Мы подъехали ближе к зданию вокзала и начали выгружаться. Девочки уже проснулись, но от меня они не отставали. Так, взявшись за руки, мы с ними дошли до перрона. Здесь обстановка была ещё более невыносимой.
Вокруг витала густая пыль и ощущался запах немытых тел. У одного из поездов два капитана тоже перешли уже на спор друг с другом.
— Этих в этот вагон. Остальных в «теплушки», — кричал капитан с петлицами ВОСО.
— Ну там полковое начальство… — начал противиться ему другой.
— А у меня нет им возможности сделать перегородки. Пускай со всеми едут. Всё, идите на свой эшелон. Скоро отправка. Уже почти рассвело.
Находиться на перроне, тем более таком оживлённом долго нельзя. Если будет налёт, нас всех тут накроет.
— Михайлов, ведите детей за мной, — подошёл ко мне наш «особист».
Девочек я взял на руки и направился вслед за Рудневым. Повсюду были раненые красноармейцы и прибывшее подкрепление к подразделениям.
На путях стояли эшелоны с оборудованием эвакуируемых заводов, открытые платформы с тракторами и «теплушки», набитые беженцами. Люди сидели не только внутри, но и на крышах вагонов, на тормозных площадках и даже на буферах.
И тут же прибывал на один из путей воинский эшелон с красноармейцами. Несколько вагонов с личным составом, а вдалеке видны платформы с укрытыми танками и артиллерией.
Поравнявшись со зданием станции, мы обнаружили следы налётов. Это и выбитые стёкла в здании вокзала, и глубокая воронка между путями. В воздухе стоял запах паровозного пара и мазута.
— Сюда. Быстрее, иначе поезд уйдёт, — сказал Руднев и привёл меня к какому-то лейтенанту.
Тот сидел за небольшим столом и составлял списки.
— Младший политрук Руднев. Вы возглавляете эвакопункт? — представился Вилор и сразу замолчал.
За нашей спиной на втором пути стоял поезд, из которого выглядывали различного возраста дети.
Пока Руднев общался с эвакопунктом, к нам подошла медсестра.
— Давайте мне. Мы их отправим сейчас в тыл.
Девочки неохотно, но слезли с меня и взяли женщину за руку.
— Куда будете отправлять? Город?
— Не могу знать, товарищ младший лейтенант. Мы только отправляем на Восток. Сейчас неразбериха полная.
— Всё. Спасибо за помощь, — услышал я за спиной голос Руднева.
— Ну всё. Ещё увидимся. Вы главное слушайтесь там воспитателей, — сказал я.
— Да, дядя Андрей, — вместе сказали дети.
Медсестра, которая должна была их отвести в вагон, показывала всем видом, что нужно торопиться. Я ещё смотрел им вслед, пока они не скрылись за проехавшим поездом.
— Скорее всего в Казахстан отправят. И ещё, можешь радоваться. Нас эвакуируют в знакомое тебе место. Эшелон убывает через 30 минут.
Руднев обошёл меня, направляясь в здание вокзала.
— И что же это за место? — спросил я.
— Горький.
Глава 11
Спустя час, который нам выделили на подготовку к убытию из Гомеля, мы всем составом отправились на запасной путь станции. Именно там и должны были стоять наши вагоны, которые следовало подготовить к убытию. Естественно, своими силами.
Мы прошли через несколько путевых линий и оказались рядом с пустыми товарными вагонами.
Наш временный замполит полка шёл хмурым и задумчивым. При этом не забывал и о своих новых обязанностях.
— Воинскую дисциплину в вагонах не нарушать. В каждом будет старший, которого спрошу по всей строгости. И никакого спиртного. Всё сдать на нужды, — вещал Храмов.
— Уже сдали, — ответил ему Переяслов.
Он шёл рядом и подмигнул мне. Естественно, что не всю прозрачную «тару» пустили на обмен. Пару пузырьков припасли на всякий случай.
— Товарищ замполит, а в медицинских целях разрешите оставить? Исключительно без возможности употребления внутрь, — переспросил капитан Переяслов у Храмцова.
— Никакой медицины. Всё сдать, — твёрдо произнёс Виталий.
Переяслов только поджал губу, но в свой вещевой мешок не полез, чтобы достать бутылку.
— Нам поставлена задача по прибытии сразу приступить к переучиванию на новую технику.
— На какую, товарищ старший лейтенант? — спросил один из лётчиков.
— Пока неизвестно, но точно на авиационную.
Гениальный ответ Виталия Храмцова! Ведь не просто так спросили его.
— Кхм, товарищ старший лейтенант, было бы неплохо нам узнать, на какую авиационную технику будем переучиваться? — сказал я.
— Не знаю. Тебе зачем?
— Всё просто. Если ехать аж в Горький, то по железной дороге это больше 1000 километров. В условиях постоянных встречных эшелонов с техникой и бойцами, вынужденных и плановых остановок, в дороге мы можем быть неделю. А то и две, и три. Предлагаю это время использовать для изучения матчасти будущего типа самолёта, на который нас предстоит переучиться.
Виталий почесал затылок, но ответить он мне на это ничего не смог. Зато я уже начал догадываться, какие нам самолёты дадут. Вероятнее всего, это будет ЛаГГ-3. Весьма противоречивый истребитель, но его ещё не «распробовали» в войсках.
— Всё держится в строжайшей секретности. Узнаем только по прибытии в Горький, — ответил Храмцов.
Тут мы и подошли к вагонам. Навстречу нам вышли Руднев и начальник штаба Бубнов. В руках у Вилора был тот самый портфель, который ему отдал Совин в Рябовке.
Начальник штаба собирался, что-то нам всем объявить, но его опередил Руднев.
— Подойдите ко мне, Михайлов.
Остальные же построились перед вагоном, слушая Бубнова.
— Михайлов, а что вы там такое обсуждали насчёт новых самолётов? Какие-то предложения у вас? — спросил Вилор, когда я подошёл к нему.
— Да, я предлагаю во время движения изучать
