В небе 1941-го - Михаил Дорин
Я развернулся к ребятам, вытянул две руки и начал имитировать ладонями воздушный бой.
— Верно. В этом случае вы находитесь сверху. Идти по траектории за противником не стоит. Потеряете скорость и время. Когда Bf-109 начинает выходить из пикирования или идёт вверх, резко «срезаете угол», летя по прямой наперерез его криволинейной траектории. Берёте упреждение и атакуете.
Все закивали. Кто-то начал вспоминать свой опыт попадания в подобную ситуацию. Обсуждение одного подобного манёвра затягивалось, пришлось даже взять двоих и продемонстрировать что-то вроде «пешего по лётному». Но это самый действенный способ разбора воздушного боя. Даже в будущем все лётчики будут перед важными вылетами ходить и отрабатывать «пешком» свои действия.
— Теперь следующая ситуация. Когда вы находитесь выше Мессершмитта, а он продолжает пикировать…
— Пчих, — услышал я, как кто-то чихнул.
И тут все немного задёргались. Похоже, что никто из собравшихся не чихал.
— Колёса поди скрипнули. Или дверь, — сказал Коровин.
Вполне может и такое быть. Но я ещё не совсем сумасшедший. Хоть и перенёсся в прошлое каким-то образом. Чихание от скрипа отличу.
— Это не скрип, командир, — сказал я и посмотрел в угол, где были сложены различные мешки и коробки с имуществом.
— Проверьте, — произнёс Коровин.
Ребята встали и начали откидывать ящики и мешки. Несколько секунд поисков, и…
— Опять вы! — воскликнул Вихров.
Через мгновение Слава вытащил из-за мешков… Таню — одну из двух девочек близняшек, которых мы нашли по дороге в Гомель. А следом показалась на руках Булкина и Даша.
— Дядя Андрей! — воскликнула Таня и рванула ко мне.
Следом и Даша побежала обниматься.
— И как же вы пролезли сюда? — спросил у них Коровин.
— Так у вас там дырка в полу. Вы же её вырезали и ушли, — сказала Даша и показала в угол вагона.
Да, там действительно была большая дырка, и это место отгорожено от всего остального. Вот только предназначение данного отверстия весьма специфическое. Оно выполняло роль туалета. И хорошо, что девочки в него пролезли до его первого использования.
— А мы из поезда сбежали и к вам, — притопнула ножкой Таня.
Коровин повернулся к Вихрову, который и вырезал отверстие под туалет.
— Зачем такое большое сделал? — спросил Василий Иванович.
Но тот только промолчал и не знал, что сказать.
— Твои же подчинённые, Андрей Николаевич. Зачем так переусердствовали? — указал мне Коровин.
— Чтоб не промахнуться, командир. Видите ли, у каждого свой уровень подготовки в стрельбе из пулемёта. Чем больше дырка, тем меньше обращаешь внимание на кучность, — со всей серьёзностью ответил я.
— Ну ты вот это на следующей станции командиру полка и расскажешь.
Коровин сделал серьёзное лицо и вернулся к разговорам про воздушный бой. Он и я понимали, что нельзя девочек с нами оставлять.
На следующей же станции я и Коровин зашли к командиру, чтобы доложить о появлении у нас двух «безбилетных» пассажиров. Он долго не думал и сказал, чтобы на станции Сейма в Горьковской области мы их отдали в эвакопункт. А пока, у нас появились две «дочери полка».
Девочки оказались смышлёные. В чём-то даже нам помогали. Принести, подать, сухари посушить, прибраться помочь. А ещё они с интересом слушали, как мы обсуждали тактику воздушного боя и построений в воздухе.
Одна из таких бесед дошла и до больного вопроса: стоит ли летать тройками вместо пар?
— В уставе всё прописано. Зачем что-то придумывать? — ворчал один из лётчиков, дискутируя по вопросу троек со своим товарищем.
— Ты помнишь, что Переяслов говорил? Вон они с Василием Ивановичем слетали на прикрытие. Очень удобно было лететь не клином, а в пеленге, — отвечал ему другой.
В этот момент девочки что-то чиркали на доске. Я же слушал спор о тройках и парах, подготовившись высказать своё мнение.
— Дядя Андрей, а как вы втроём летаете? — спросила у меня Даша, показывая на доску, где было нарисовано построение перевёрнутой буквой V.
— Вот так и летаем. Один впереди, два — по бокам, — показал я на доске построение истребителей.
Даша засмотрелась на доску, а потом на спорящих между собой лётчиков, которые уже перешли на повышенные тона.
— Есть устав, и всё!
— Но есть и научная составляющая. Надо попробовать летать парами!
— Нет, только тройками.
Тут Даша подошла к одному и лётчиков и пригрозила пальцем. Вот так вот просто.
— Не ссорьтесь! Летайте вчетвёртом, чтобы вам обидно не было, — громко сказала она.
Мужики посмеялись и обняли девчонку. Но у меня родилась мысль как показать, что в паре лучше летать, чем в тройке.
— Идите сюда, мужики, — позвал я ребят.
Медленно, но эти двое подошли и встали рядом.
— Представим, что вы — моё звено. Выстраиваемся клином, — сказал я, и мы вышли на середину вагона, где было свободное место.
Ребята выстроились за мной, а я показал девочкам встать перед нами. Мол, мы сейчас будем их атаковать.
— А теперь представим, что нам надо эту пару атаковать. Пошли влево, — сказал я, и мы начали разворачиваться.
Девочки одновременно с нами повернулись, а вот мой левый ведомый начал притормаживать. Так мы крутились по кругу, а парень практически стоял на месте.
— Ну, разворачивайся вместе с нами, — сказал я, но он не мог нормально повернуться, поскольку мог врезаться в меня.
Фактически стоял на месте. Мы постоянно были впереди, если бы ведомый открыл огонь, то сбил бы своего. Через минуту мы остановились.
— И что это значит? — спросил правый ведомый.
— Это значит, что он просто выпадает из нашего построения. И представь что будет, когда мы начнём пикировать, а не только крутить вираж. Он — лёгкая цель для противника.
— Вот теперь понятно, — кивнул парень.
— Дядя Андрей, а вот вы говорите это слово «упреждение». Что это? — тихо спросила у меня Таня, когда я сел на место.
Я слегка призадумался. Семилетнему ребёнку так просто не объяснить. Не каждый взрослый-то разбирается.
— Например, мы с тобой в футбол играем. Ты быстро бежишь по полю. Прям очень быстро! И я хочу дать тебе пас. Если я пну мяч точно в то место, где ты находишься прямо сейчас, ты мяч не получишь. Ты же убежишь вперёд, и мяч пролетит мимо тебя. Чтобы пас получился, мне нужно пнуть мяч немного впереди тебя. Туда, куда ты прибежишь через секунду. Тогда ты и мяч встретитесь в одной точке. И пас получится.
— Ага. То есть, ты должен дать такой пас немцу, чтобы его сбить, верно?
— Вроде того, — улыбнулся я.
Так вот и проходили дни в нашей «теплушке». В долгих дискуссиях и
