В небе 1941-го - Михаил Дорин
— Это тебе вместо нормы питания номер 5. Удачи тебе, Михайлов, — сказал старший оперуполномоченный, пожал мне руку и ушёл к своей колонне.
Я же пошёл к своим товарищам, которые уже построились у машин. Если всё так как сказал Совин, и мой предшественник схлестнулся с таким человеком, то значит где-то на Западном фронте действуют элитные подразделения Люфтваффе. Возможно, налёт на Рябовку совершало одно из таких. Очень уж чётко всё было рассчитано, раз им удалось так аккуратно подлететь и быстро отбомбиться.
Расчёт у них был на то, что как только вернётся дежурное звено, они сразу атакуют. Ведь наши самолёты только прилетели, и над аэродромом никто не патрулировал. К тому же они были на дозаправке, а караулили их прямо на взлёте. Плюс применение кассетных бомб и точная стрельба по укрытиям.
Это были непростые ребята.
Только я подошёл к строю лётного состава, как появился и Резников. С ним рядом был капитан из штаба полка и мой командир эскадрильи Коровин. Алексей Семёнович оглядел строй, поправляя лямку вещевого мешка.
— Становись! Итак, товарищи, мы выдвигаемся в сторону Гомеля. Путь не близкий. К тому же ещё и ночью. Всем быть внимательными, поочерёдно вести наблюдение и быть готовым к любым атакам противника. При малейшей опасности с воздуха немедленно выпрыгнуть из кузова. По всем вопросам обращаться к старшему машины либо ко мне лично. Если догоните. В иных случаях, кроме как угрозы жизни и здоровью, а также по команде старшего машины, покидать грузовой автомобиль запрещаю. Буду приравнивать этот факт к дезертирству. Со всеми вытекающими. Вопросы?
В строю все молчали. Резников был весьма убедительным в своём выступлении.
— Вопросов нет. Теперь с этой минуты Бубнов Пётр Петрович временно исполняет обязанности начальника штаба нашего «сборного» полка, — представил Резников всем того самого капитана, что помогал зачитывать приказ и распределять людей.
Бубнов вышел на середину строя, чтобы его все увидели. Хотя в темноте особо и не разглядишь.
— Это ещё не всё. Старший лейтенант Храмцов, выйти из строя, — скомандовал Алексей Семёнович.
Штурман нашей эскадрильи не сразу очухался. Он стоял за моей спиной и даже не отозвался громким «я», когда услышал свою фамилию.
— Виталий Храмцов, выйти из строя, — повторил за командиром Коровин.
— Я… кхм… есть, — ответил штурман через несколько секунд, подняв руки к воротнику и пытаясь его застегнуть.
— Он у тебя застёгнут, — шепнул я.
— Угу, — ответил Храмцов и вышел на середину.
Странно, что Виталий такой весь нервный. Я это заметил ещё перед вылетом на прикрытие бомбардировщиков.
— Товарищи, до нашего прибытия в запасной полк, временно исполняющим обязанности моего заместителя по политической части будет исполнять старший лейтенант Храмцов. Опытный командир, ветеран и мой соратник по Халхин-Голу, комсорг эскадрильи, настоящий коммунист и член партии. Уверен, справиться с возложенной на него обязанностью.
По Храмцову и не скажешь, что он сам в себе уверен. Не особо доволен Виталик данным повышением. Но как правильно сказал командир полка, это до нашего прибытия в запасной полк. Тогда же нам политотдел будет обязан присылать кадрового аппаратного политработника.
На этом назначения закончились. Через две минуты мы заняли места в машинах, водители запустились, и мы выдвинулись в сторону железнодорожной станции в районе Гомеля.
Мне же довелось ехать в ЗиС-5, в котором со мной в кузове был весь лётный состав. И не прошло и получаса, как многие задремали.
Не спали только Вихров и Булкин. А ещё бодрствовал товарищ Руднев. Даже ночью я видел, куда и на кого направлен его взгляд.
Машину раскачивало на грунтовой дороге, мотор гудел, а где-то вдалеке можно было расслышать артиллерийскую канонаду. Несмотря на густой лес, вдали было видно зарево от выстрелов и взрывов.
Рядом со мной ехал Женя Вихров, который тоже не спал сейчас.
— Отдохни. Нам ещё до самого утра ехать, — сказал я сержанту лётчику из моего звена.
— Не могу, товарищ командир. Пробовал.
— И почему не получается?
Вихров выдохнул и посмотрел куда-то в сторону.
— Построение наше вспоминаю. Ощущение, что нас поделили на живых и мёртвых.
— Ты не прав. Не думай, если ребят-механиков отправили в стрелковый корпус, то они обязательно должны погибнуть. Так войны не выигрываются, — ответил я.
Женя кивнул и достал из кармана пару галет.
— Держите. У меня больше нет.
— Спасибо, но я не хочу. Вон, Булкина угости, — кивнул я на Славу.
Тот тоже не спал и смотрел в ночное, безоблачное небо. Свет луны неплохо освещал кузов машины. А звёзд сегодня было огромное число.
Я уже и забыл, какого это вот так просто смотреть в небо. Всю службу я провёл в командировках и на войне. Обзавестись семьёй пока не вышло, а единственный родственник — родной дядя, который погиб в авиакатастрофе несколько лет назад.
Вот и возможности в небо не было взглянуть. А сейчас совсем не до романтики. Попал на фронт самой кровопролитной войны в истории человечества. Но думаю, это не спроста так небесная канцелярия распорядилась.
— Командир, что будет дальше?
— Всё будет, Слав. Победим и всё у нас будет. Можешь в этом не сомневаться, — ответил я.
Пока ехали, мы пообщались с Булкиным и Вихровым. Оказалось, что с моим предшественником они не успели даже узнать друг-друга. Михайлов занял должность командира звена месяц назад. Даже слетаться не успели.
Вихров был родом из Москвы и военной семьи. Все родственники у него были в армии. А вот Слава Булкин обыкновенный деревенский парень из Ставрополья. Умеет верхом ездить и земледелием заниматься. Отец у него служил в кавалерии в Первую Мировую, в потом воевал на стороне советской власти в Гражданскую войну, но умер от пневмонии. Так что оба моих подчинённых ребята простые.
— Товарищ командир, а вы о себе не расскажете? Вы, наверное, из семьи генерала? — спросил у меня Булкин.
— С чего ты так решил?
— У вас выправка и вы прям так… командуете.
Я взял паузу, чтобы постараться вспомнить прошлое моего предшественника. Но один человек всё же вставил свои «пять копеек».
— Расскажите, товарищ Михайлов. Мне тоже интересно, — услышал я с другого борта голос Вилора Руднева.
Так и хочется ему сказать: «а то ты не знаешь, товарищ младший политрук». Мог бы и в кабине ЗиСа поехать. Там трое умещаются спокойно.
Но я ответить не успел. В нос ударил запах гари, бензина и… сожжённой плоти.
Наша машина резко остановилась, и все в кузове разом съехали вперёд к кабине. Моментально сон как рукой сняло у всех.
— К
