Способ есть. Как настроить себя на стройность - Сергей Михайлович Обложко
И понимаете, как это все работает? Она шла к холодильнику за сельдереем. Настроение было прекрасное. Как раз читала полезную книгу о правильном питании.
– Смотрю на доктора на обложке, сразу вспоминаю про сельдерей. Прямо почему-то. Что-то есть в нем такое от петрушки, что-то такое обезжиренное во взгляде. Как-то всем видом он напоминает молодой кабачок. В основном такие ассоциации в голову приходят.
Ну так вот. Шла к холодильнику за морковкой, абсолютно на голубом глазу. Открывает холодильник. А там – добрый вечер! Срывные продукты как старые друзья ее встречают.
Как мы вообще все по тебе скучали! Сыр, колбаса и сгущенка зовут ее, вовлекают в разговор. О-о-о. Заходи-заходи. Давай. Ну, что ты там топчешься на пороге? Как ты там вообще? Худеешь? Да бросай ты это скучное дело. Давай лучше повеселимся, пошалим.
Если серьезно. Она открывает холодильник, видит сыр и в эту же самую секунду испытывает резкий укол тяги. Прямо вот резкий приступ. Возьми съешь. Давай-давай-давай. Отщипни чуть-чуть колбасы. Зажмурься и съешь. Откусила, положила. Свет выключи и вперед. Все, ничего не было. Никто не увидит. Раз, и готово.
Всякий раз, когда она открывает холодильник и там вот эти срывные продукты – это ловушка, которая провоцирует у нее тягу и приводит к срыву. И удержаться очень сложно.
Да, может быть, у нее муж – сталевар или строитель и в холодильнике есть сало. Да, в нем там «стопятьсот тыщ» килокалорий. А что, если хотя бы просто положить его в закрытую какую-то тару? Купить пищевые контейнеры?
Открыла. Увидела контейнеры. Риск возникновения тяги меньше.
Да, она знает, что где-то там, где-то в закромах, у него спрятано. Да, все равно тяга может быть. Но если она хотя бы вот этот контакт с продуктами минимизирует. Закрывает. Убирает. Вот просто, чтобы они на глаза не попадались. Тяга к еде – меньше.
Вероятность срыва меньше, перееданий меньше. И вдруг она чувствует, что как-то легче жить стало.
Говорит:
– «Штош», господин диетолог, работает ваш гипноз. Как-то все-таки вам удалось загипнотизировать меня. Снизилась тяга к еде, уменьшилось число приступов компульсивного переедания. Признайтесь, все-таки был гипноз?
Конечно же, нет, мы просто минимизируем контакт с продуктом. И это снижает тягу к еде. Правильные пищевые поступки и правильные пищевые решения работают сильнее, чем любой гипноз.
Что наш мозг любит? Он от природы любит все жирное, сладкое, соленое, глутаматное. И здесь мы снова возвращаемся к теории первородного греха.
Дело в том, что даже с точки зрения эволюционной биологии действительно грех переедания родился раньше нас. Миллионы лет эволюции за нами говорят, что есть – это хорошо.
В дикой природе, как правило, калории добываются в борьбе. Как правило, калории снабжены быстрыми ногами, крыльями или даже хвостами и так и норовят убежать. Или калории окружены злыми дикими пчелами. И наш мозг всегда взвешивает и решает, сколько нужно потратить калорий, чтобы догнать, победить и съесть другие калории. И если этот баланс стоит того – наш мозг командует «вперед!».
И если вы видите, что где-то «плохо лежат» калории, мощный природный императив заключается в том, чтобы как можно быстрее переложить их внутрь себя. Эволюция так говорит. Если вдруг будет голод, «все умрут, а ты останешься». Вся наша природа говорит, что жирненьким быть хорошо и выгодно. К сожалению, наш мозг в этом смысле несовершенен и вознаграждает нас неправильно в процессе пищевого поведения. Даже если переедание приносит очевидный вред для здоровья, мы можем испытывать огромное наслаждение от вкусного. Потому что миллионы лет эволюции диктуют нам, что всегда имеет смысл как следует перекусить).
Видишь калории – съешь их. Так работает наш мозг.
И мы первые поколения людей, среди которых от изобилия еды гибнет больше, чем от голода. И наш мозг к этому совершенно не готов. У нас нет эволюционной защиты от изобилия.
Как же быть? Как же с таким мозгом вообще жить? Как с ним существовать вообще? Если стоит тебе хоть на секундочку отвлечься, а организм уже жует?
Вы худеете, все соблюдаете, стараетесь. Чуть отвлеклась, замечталась. И организм уже ест. Рука как будто сама пошла. И вот уже раз, что-то там уже несет в рот.
К счастью, мы можем, зная особенности работы нашего мозга, на него немного повлиять.
Как мы это делаем в программах по правильному питанию? Как мы используем знания о работе мозга для того, чтобы немного, ну не то чтобы его обмануть, скорее найти достаточно хорошее решение?
Для того, чтобы сбрасывать вес и сохранять стройность, и для того, чтобы мозг нам в этом не мешал, мы действуем на опережение.
Если мы понимаем, что у нашего мозга сбитая оптика и он неверно оценивает окружающее, то нам нужно вести себя особенным образом. Для этого у нас существует целый комплекс контрмероприятий.
С одной стороны, есть концепция жующего мозга, который любит повеселиться, а особенно поесть. С другой стороны, есть теория так называемого сенсорного насыщения.
Что такое сенсорное насыщение? К счастью, наш организм, наш мозг не очень точно определяет, сколько калорий мы съели. Он примерно по косвенным каким-то признакам догадывается, что пища была калорийной и эволюционно выгодной.
С точки зрения биологии ему это и не надо, потому что принцип простой: чем больше ешь, тем больше ты молодец. И мы можем этим воспользоваться.
Например, можно попробовать масло-спрей. Что это такое? Если салатик поливать маслом из бутылки, это будет очень много по калориям, пиши пропало. Обычный человек запросто может использовать 30–50 граммов масла в салат, а это уже 450 килокалорий.
То есть это огромная калорийность. Любое масло, даже самое прекрасное, – это 900 килокалорий на 100 граммов. Это один из самых калорийных продуктов вообще.
И конечно же, мозг говорит: «Да! Это то что надо! Масло, жиры и все такое – всегда хорошее пищевое решение в условиях постоянной борьбы за ресурсы. Что называется: дайте две. И можно без хлеба». Что мы делаем? Мы используем масло-спрей.
Это такая штука с пульверизатором, которая позволяет распылить масло. Физика вот этого процесса такова, что, когда мы масло распыляем, образуются мельчайшие капли, которые тончайшим слоем покрывают овощной


