Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Настойчивое стремление тубабаовцев провести грань между самоуправством, с одной стороны, и порядком и законностью – с другой, между пренебрежением, высокомерной снисходительностью и равным, человеческим отношением всегда встречало в лагере всеобщую поддержку и невольно приковывало к ним внимание со стороны внешнего мира.
Беженский лагерь на Тубабао не оставался местом забвения, свалкой для остатков дальневосточной эмиграции. Главная заслуга в том, что он приковывал к себе хотя бы некоторое внимание внешнего мира, принадлежит самим тубабаовцам, их настойчивому стремлению не дать забыть о себе. Некоторая доля заслуги принадлежит и русским эмигрантским организациям Северной Америки, ставшим достаточно влиятельными, чтобы были слышны их голоса.
Прибытие президента Квирино
В октябре 1949 года президент Филиппинской Республики Квирино в сопровождении жены и свиты посетил Тубабао. Население лагеря ожидало прибытия знатных гостей на базарной площади. Президенту была оказана торжественная и сердечная встреча. Г.К. Бологов сказал приветственное обращение и от имени тубабаовцев поднес ему адрес, вложенный в папку из художественного кожаного переплета с серебряным портретом президента работы художников Кармазина и Ярона. По русскому обычаю, президенту было преподнесено блюдо с хлебом и солью.
Президент Квирино поблагодарил тубабаовцев за сердечную встречу и подарки, выразил им чувство симпатии филиппинского правительства и его самого и обещал сделать все, что в его силах, чтобы улучшить их быт. Он заверил их, что филиппинское правительство не собирается лишать их гостеприимства.
«Зов Человечности»
В ноябре Тубабао посетил представитель общества «Хьюманити Колле» – «Зов Человечности» Элмер С. Симпсон. Бывший служащий американского Военно-морского флота, женатый на русской, Симпсон прибыл из Калифорнии в Тубабао, чтобы на месте ознакомиться с условиями лагерной жизни.
«Хьюманити Колле», влиятельная гуманитарная организация, созданная в Лос-Анджелесе, Калифорния, американскими гражданами русского происхождения, сделала много в деле помощи шанхайским беженцам. Прибытие Симпсона на Тубабао явилось лишним свидетельством заинтересованности этой организации в тубабаоских беженцах.
Свое двухнедельное пребывание на Тубабао Симпсон провел в тех же условиях, в каких жили остальные: спал в палатке, питался из общего котла, вместе со всеми пережил налет тайфуна.
Симпсон завоевал общую симпатию. Люди, которые считали себя забытыми, вдруг нашли в нем живую связь с внешним миром. Всех тронула его отзывчивость, с какой он принял множество различных поручений, писем, просьб для передачи в Америке их родственникам и друзьям.
Сенатор из Калифорнии
В конце ноября 1949 года Тубабао посетил американский сенатор от штата Калифорния Виллиам Ф. Ноуланд, автор приложения к биллю о бесквотном допуске эмигрантов, которое касалось шанхайских беженцев, жителей лагеря Тубабао. Американского сенатора с нетерпением ожидали на Тубабао.
В 10 часов утра в безоблачном небе показался самолет американских военно-воздушных сил. Все население лагеря было уже готово к встрече сенатора Ноуланда. Когда сенатор вышел из автомобиля, детский хор пропел по-английски бодрый калифорнийский гимн «Калифорния, я еду к тебе», и две девочки надели на его шею гирлянды из цветов.
Перед палаткой, где помещалась Русская эмигрантская ассоциация, собрались представители различных групп лагеря. Духовой оркестр А.Ф. Требова исполнил филиппинский, а затем американский гимны. Г.К. Бологов от имени жителей лагеря прочел приветственный адрес и преподнес его сенатору в художественном футляре, изготовленном одним из художников.
В ответном слове сенатор Ноуланд сказал, что «после того, как я увидел эту замечательную группу людей, я еще с большей настойчивостью буду стараться разрешить вашу проблему».
После официальной части приема сенатор Ноуланд в сопровождении Бологова осмотрел весь лагерь, побывал на кухнях, в госпитале, в аптеке, заглянул к некоторым обитателям палаток. Внешняя сторона лагеря произвела тяжелое впечатление на сенатора. Недавно до этого тайфуном было снесено около ста палаток. Следы повреждений еще были налицо и говорили красноречиво о тяжести лагерной жизни.
По возвращении в Манилу сенатор Ноуланд сделал официальное заявление:
«Я пользуюсь этой счастливой возможностью, чтобы выразить мою признательность правительству Филиппин, которое предоставило этот район для устройства в нем лагеря при чрезвычайных условиях в связи с тем, что случилось на континенте в Китае. Я выражаю одновременно признательность от имени правительства Соединенных Штатов и от имени русских жителей этого лагеря правительству Филиппин за его доброжелательство и сотрудничество. Я возвращаюсь в Соединенные Штаты с большей решимостью и уверенностью, что эта проблема будет разрешена благоприятно при участии всех заинтересованных сил.
Для нас жизненно необходимо сохранить этот свободный мир для свободных людей. Если мы не добьемся сотрудничества всех свободных наций, то у этого мира впереди – черные дни. Я убежден, что пробуждается сознание, что нельзя допустить агрессию и удушение свободы в одном месте земного шара без представления страшной угрозы любой свободолюбивой стране на земле»[366].
Особые порядки
С момента возникновения лагеря с пятитысячным населением невольно возник вопрос о внутреннем распорядке, о сравнительной автономности его, установлении общих правил, мерах безопасности и т. п.
Лагерная полиция была создана, как только на Тубабао прибыла первая партия беженцев из Шанхая в конце января 1949 года. Она считалась в ведении Организации Объединенных Наций и числилась в составе филиппинской полиции в городе Гуиане. На обязанности ее лежало наблюдение за порядком в лагере, охрана правительственных зданий, церквей, контор ИРО, палаток и т. д. Служащие полиции дежурили по четыре часа в день и за это получали в месяц от двух до трех долларов и лишних два фунта мяса.
Первым начальником полиции был П.К. Пороник, служивший в Русском полку в Шанхайском волонтерском корпусе. Затем его сменил Р.А. Черносвитов. Вначале в лагерной полиции было около двухсот человек, но по мере расселения тубабаовцев по другим странам число ее постоянно уменьшалось.
При Российской эмигрантской ассоциации была создана Контрольно-наблюдательная комиссия, в обязанности которой входило общее наблюдение за поведением членов РЭА и привлечение их к ответственности в случае недостойного поведения. Комиссия состояла из пяти человек; во главе ее стоял Г.К. Бологов. Состав комиссии вызвал много разговоров, а среди оппозиционеров, которых было немало, шли открытые обвинения, что она была «набрана из своих людей», по тому же принципу, по какому в последние годы русского Шанхая происходили выборы в Российскую эмигрантскую ассоциацию.
По предложению начальника филиппинской полиции был создан арбитражный суд, на обязанности которого лежал разбор дел, касавшихся всех жителей лагеря, вне зависимости от национальности и
