Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Открытие доктора Хана взволновало весь лагерь, так как туберкулез, даже в самом зачаточном состоянии или уже полностью залеченный, но оставивший на легких следы, ставил под вопрос переселение человека в ряд стран, особенно в Соединенные Штаты.
В самом лагере вначале не было больниц, поэтому серьезных больных отправляли в город Гуиан, в лечебницу филиппинского доктора Монтеро, с которым доктор Хан установил отношения, не лишенные для себя существенного интереса.
С первых дней существования лагеря между населением его и доктором Ханом стали происходить недоразумения, с течением времени развившиеся в открытый бунт против него. Жалобы не столько против него самого, сколько по поводу примитивной постановки вопроса о здравоохранении и санитарного обслуживания лагеря достигли Женевы, где помещалось главное управление ИРО. Однажды в лагере появилось особо посланное Женевой лицо, также китаец, для ознакомления с постановкой здравоохранения и санитарных условий.
Ревизор нашел в лагере все в достаточном порядке, даже лекарства и инструменты, которые ему показал доктор Хан. Единственное его возражение было относительно непролазной грязи на улицах лагеря и в палатках обитателей. Он был крайне удивлен, когда ему сказали, что лекарства и инструменты в лагерном подобии госпиталя были даны туда русскими врачами для больных и что ни доктор Хан, ни лагерная администрация ИРО к снабжению ими не имели никакого отношения. Относительно грязи на земляном полу в палатках ему было сказано, что деревянный настил должны были делать сами лагерники, так как администрация ИРО не проявляла в этом отношении никаких забот.
Заявления лагерников заставили задуматься ревизора, который заметил, что в Женеве все уверены, что в смысле здоровья, санитарных условий, медикаментов, питания в лагере все обстоит благополучно и что жители его довольны всем.
Медицинские эксперименты
Недоразумения между населением лагеря и доктором Ханом продолжали расти. Доктор Хан вывесил снаружи медицинского отдела списки лиц, у которых он, на основании исследования, обнаружил туберкулез и венерические болезни. Это вызвало всеобщее возмущение, особенно потому, что «в списке больных венерическими болезнями оказались помеченными почти без исключения старухи свыше 60 лет, и туда попал один двенадцатилетний мальчик»[360].
Незадолго до этого Хан достал для доктора Монтеро аппарат для производства рентгеновских снимков. С последними стало происходить много курьезов, так как ни Хан, ни Монтеро, ни специально выписанные филиппинские специалисты не умели обращаться с аппаратом. Один из больных рассказывал о том, как делались эти снимки: «Все дело с рентгеновскими снимками было создано доктором Монтеро совместно с Ханом с приездом русских на этот остров. До этого Монтеро никогда этим не занимался. Они делали снимки, как Бог на душу положит, без всякого знания и опыта, и потом гадали по толстым американским книгам, рак это или туберкулез»[361].
Вывешенный доктором Ханом список в пятьсот с лишним имен не остался без внимания. Все попавшие в него подали в медицинский отдел настойчивое требование о переосвидетельствовании и проверке рентгеновских снимков знающими, опытными людьми.
Жалобы больных и советы русских врачей не остановили доктора Хана от дальнейших шагов в отношении людей, которых он считал больными туберкулезом и другими недугами. Он вывесил объявление, что больные туберкулезом должны получать усиленное питание, для чего должны через каждые два часа ходить из лагеря в туберкулезный санаторий за рационом. Доктор Хан считал, что прогулка в полторы мили каждые два часа должна способствовать быстрому выздоровлению, так как «беспрестанное движение дает усиленное кровообращение и лучший аппетит».
Опыты Хана с лечением туберкулеза вызвали волнение среди больных. Многие отказались принимать участие в «беспрестанном движении», хотя нуждались в усиленном питании. Хан вызвал для совещания русских врачей, которым удалось добиться отмены этого своеобразного способа лечения.
Следующей мерой доктора Хана было требование от больных выдачи ему подписи, что они будут беспрекословно исполнять его распоряжения, сделанные им от имени ИРО, вплоть до отправки их, если это потребуется, в беженские лагеря в Германии.
За отказ выдать такое согласие Хан грозил лишением прав лечиться и получать усиленный паек. Среди больных поднялось еще большее негодование и ропот. На другой день он отменил свое распоряжение.
Своеобразные методы лечения доктора Хана не могли не вызвать волнение одинаково среди больных и здоровых. Несмотря на предостережение опытных русских врачей, Хан без разбора вливал больным большие дозы стептомасина и других новых лекарств. Больные и здоровые, которые заодно попали в число больных, отказывались от методов лечения Хана и требовали проверки их здоровья опытными врачами-специалистами. Протест принял настолько бурный характер, что администрации лагеря, желавшей замять это дело, невольно пришлось заняться им. Толпа больных и здоровых собралась перед столовой служащих ИРО, в которой находились Прайс, отец Вилкок и другие. Прайс был крайне взволнован при виде огромной решительно настроенной толпы. Он обещал выписать из Манилы известного врача по туберкулезным заболеваниям и специалистов по рентгеновским снимкам, работавших с американским консульством в Маниле.
Через некоторое время из Манилы в Тубабао прибыл врач Альтомирана для осмотра людей, которых Хан нашел больными туберкулезом. В Маниле, не без участия китайского доктора и других служащих ИРО, настроенных если не совсем враждебно, то, во всяком случае, неприязненно к тубабаоским жителям, создалось впечатление о лагере Тубабао как о гнезде бунтарей, зачинщиков смуты, сумасшедших и больных. По приезде в Тубабао доктор Альтомирана боялся лагерного населения и чуть ли не принимал больных с револьвером.
В короткое время доктор Альтомирана установил, что больше половины людей, которых Хан признал больными, усиленно пичкал лекарствами и поместил в больницы, оказались вполне здоровыми. То, о чем подозревали в лагере, подтвердилось, и в лагере заговорили, что «для Хана получить кредит на сто больных маловато, а для пятисот – дело подходящее»[362]. Выяснилась также и причина пристрастия Хана к широкому использованию дорогостоящих лекарств: он ставил в счет ИРО цены на лекарства вдвое дороже действительных цен.
У двенадцатилетнего мальчика, которого Хан поместил в список больных, были найдены малярийные бациллы, а не бациллы сифилиса. Так было и с другими лицами, которых Хан поместил в свои списки.
В ноябре 1949 года, во время приезда на Тубабао американского сенатора Ноуланда, доктор Хан, к этому времени потерявший доверие со стороны обитателей лагеря и, по-видимому, администрации ИРО, сделал одно замечание, которое дорого обошлось ему. Когда дошла до него очередь быть представленным Ноуланду, он заявил сенатору, что тот не должен придавать никакого значения тому, что говорят обитатели лагеря, так как, «хотя физически они и могут казаться здоровыми, у них не все
