Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Гуиан и Тубабао были избраны для поселения на том основании, что жители его будут вдали от местного населения и что над ними будет легко установить наблюдение и контроль. Вполне возможно, что в представлении местных властей лагерь шанхайских переселенцев мало отличался от лагеря прокаженных.
Основанный на четыре месяца существования из расчета на помощь в снабжении его американской армией из продовольственных запасов, накопившихся за годы Тихоокеанской войны, лагерь в Тубабао не подходил даже для самых примитивных условий жизни. В нем не было ни воды, ни простейших санитарных условий, ни дорог, ни электричества. Климат был тяжелый: чрезмерно сырой и знойный; непроходимые заросли были населены змеями и крысами, в воздухе витали мириады насекомых, рассадников многих кожных заболеваний.
Устройство полотняного города
В середине января на аэроплане прибыла первая группа во главе с инженером О.В. Мирамом. За ней на другой день прибыла вторая группа, в которой находились женщины и дети. Это были технические группы, на обязанности которых было произвести подготовительные работы, расчистить джунгли, наметить место для пятитысячного полотняного города. На первое время пришлось устраиваться в пустых американских бараках, на цементном полу, без кроватей, даже без обычных в Азии циновок. Не было питьевой воды, собирали дождевую, не было продуктов, кроме тех, что привезли с собой запасливые люди. Купить ничего нельзя было, так как филиппинская полиция не допускала общение с местными жителями.
Работа по подготовке места для лагеря оказалась трудной из-за отсутствия необходимых инструментов и простых технических средств. Работать пришлось почти голыми руками, в изнуряющих условиях. Лагерь надо было приготовить, так как из Шанхая шел пароход с первой большой группой беженцев.
«Хвалиен» с группой беженцев в 490 человек вышел из Шанхая в январе. Во главе беженцев был Е.И. Клуге, на которого ИРО возложила обязанность подготовить лагерь и принять на себя заведование им. По прибытии в порт Гуиан у Клуге произошел конфликт с филиппинскими властями, оставивший неприятное впечатление у всех и омрачивший то светлое настроение, с которым беженцы хотели сойти на новую землю.
Столкновение произошло из-за незначительного вопроса о порядке высадки людей на берег. Капитана парохода и беженцев представлял Клуге, как старший в группе. Представителем филиппинского правительства оказался не в меру вспыльчивый чиновник. К пароходу было выслано несколько барж для высадки на берег пассажиров и разгрузки багажа и привезенного лагерного оборудования. Клуге хотел сперва выгрузить технический инвентарь и лагерное оборудование и, затем, когда лагерь примет более жилой вид и будут поставлены палатки и кухни, высадить людей. Это был вопрос одного или двух лишних дней пребывания на пароходе.
Разумные доводы Клуге не понравились филиппинцу, который хотел проделать всю операцию сразу. Клуге отказался. Задетый отказом филиппинец заявил, что постольку, поскольку пароход с шанхайскими беженцами находится в территориальных водах Филиппин, они, включая его старшего, беспрекословно должны подчиняться приказам филиппинского правительства, которое он здесь представляет. Клуге возразил, что русские эмигранты находятся на иностранном пароходе в море и что в силу этого они вне компетенции филиппинского правительства.
Заявление Клуге окончательно взорвало горячего чиновника, который приказал немедленно прекратить погрузочные операции и отвести баржи к пристани. Он заявил, что немедленно отправляется в Манилу для доклада правительству, и настойчиво советовал прекратить передвижение русских беженцев на Филиппины. По его распоряжению была удвоена полицейская охрана лагеря и парохода, что приняло характер технического ареста переселенцев.
На другой день представитель ИРО посетил горячего филиппинца и отговорил его от поездки в Манилу. На этом инцидент был исчерпан. Разгрузочные операции пошли своим ходом. Пострадал Клуге, которому было отказано в праве высадки на филиппинскую землю.
В начале февраля «Хвалиен» захватил в Шанхае вторую группу в 489 человек, среди которых было много беженцев из Тяньцзиня, Пекина и Циндао. В Маниле на пароход погрузили дополнительный инвентарь, палатки, походные кухни, оборудование для электрической станции, холодильники и т. п.
Вслед за «Хвалиеном» из Шанхая вышел «Кристобаль», с третьей группой беженцев. Старый греческий пароход, не приспособленный для большого числа пассажиров и далеких путешествий, с трудом добрался до Манилы, где чинился трое суток. Через несколько часов после выхода в море «Кристобаль» вернулся в манильский порт для дополнительной починки, которая затянулась на двое суток.
На Тубабао с нетерпением ожидали прибытия «Кристобаля», так как он вез кровати и другой необходимый инвентарь. Из-за медлительности «Кристобаля» задерживалась разгрузка «Хвалиена». После истории с Клуге филиппинские чиновники больше не вмешивались в распоряжения руководителей беженцев.
Взору переселенцев, доставленных в лагерь, представилась яркая тропическая зелень, переплетенная густо лианами, кокосовые пальмы, склоненные в одну сторону от превалирующих ветров; овраг, за которым местность подымалась в гору и за которым дорога шла к морю. Перед спуском к берегу, на границе лагеря, стояла будка с филиппинским полицейским; за будкой, вдали, несколько хороших деревянных домов, занятых администрацией ИРО. Около берега, отведенного для купающихся, несколько типичных домов островитян на высоких сваях, за ними вывеска – «Запретная зона», окружавшая кольцом лагерь, чтобы не допустить общения поселенцев с немногими аборигенами, проживающими вблизи. В «Запретной зоне» – поселение прокаженных.
Для многих эта расчищенная часть джунглей и небольшой кусок берега стали местожительством на два-три года.
Тубабаоским жителям пришлось самим взяться за создание сносных, терпимых условий лагерной жизни. За первые месяцы, почти без инструментов, голыми руками, был создан палаточный город на пять с половиной тысяч человек. Были вырублены джунгли, проведены и утрамбованы камнем дороги, расчищены ключи для питьевой воды и налажено временное снабжение водой, пока не был проведен водопровод. Оставшееся от американских войск оборудование было использовано для постройки электрической станции, продовольственных кладовых, холодильников, кипятилок, кухонь, больницы, санатория для туберкулезных, школ, детского сада, аптеки, зубоврачебного кабинета.
Появились три православные и одна католическая церкви и несколько молитвенных домов для других вероисповеданий. Позже, после устройства самого необходимого, в лагере был создан театр, балет, появились классы по изучению иностранных языков, бухгалтерии, стенографии, машинописи. По вечерам на площади играли духовой и струнный оркестры. Появились частные предприятия, вначале запрещенные администрацией ИРО, как фотографии, мастерские по ремонту, починке обуви, шитью, парикмахерские и т. д.
Все это было сделано не за плату и не из-под палки, а добровольно, за одну только дырявую мокрую крышу над головой, грязное месиво под ногами и полуголодный паек; сделано только в благодарность за
