Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Несмотря на внешние различия, эти блюстители были кровно связаны внутренним требованием своего ремесла и трудились не покладая рук в заваливании канцелярских столов ИРО своими донесениями.
Узаконение доносов
Служащие ИРО рассматривали эти доносы и если не разбирались в них, то обращались к своим экспертам по русским делам, лицам с прокоммунистическими симпатиями, или отправляли их для проверки в РЭА. Советы «экспертов» и проверка в РЭА придавали вес и законность доносам; терялась их пустопорожняя сущность, имена несчастных людей, стремившихся вырваться за пределы опасности, принимали зловещий характер тайных советских агентов.
В РЭА с особой зоркостью и бдительностью приглядывались к этим доносам и с готовностью составляли «аттестации» и набрасывали спешной рукой приписки: «нуждается в дополнительной проверке», «не подлежит эвакуации» и т. п.
В соответствии с этим в ИРО менялись списки, снимались лица с учета. С одного парохода в последнюю минуту сняли четырех эмигрантов. Группа эмигрантов в 170 человек, «одиозов», вычеркнутая из списков ИРО, с трудом нашла себе убежище в ночлежных домах Армии спасения. Подобные случаи имели прямое отношение к тесно связанной деятельности верхов РЭА и профессиональных доносчиков.
В этом отношении упреки и обвинения по адресу РЭА и его немногих руководителей (Бологов, Федуленко и другие) имеют полное основание. Но следует еще познакомиться с жизнью эмигрантской массы на маленьком островке Тубабао, чтобы ужаснуться от того масштаба, который, под покровительством и при поощрении уже знакомых лиц, приняло там доносительство. Но об этом позже, в последней главе этого повествования.
Оставаться на посту
В предэвакуационный период на эмигрантских совещаниях председатель РЭА Бологов повторял, что все будет сделано для остатков дальневосточной эмиграции, чтобы спасти ее от опасности попасть в руки коммунистов. На них рассказывалось о работе, которую вела Ассоциация среди различных иностранных и зарубежных эмигрантских организаций для ускорения и успешного проведения всеобщей эвакуации. Пространно упоминалось и о руководителях Ассоциации, об их четком представлении об ответственности и высоком долге. О параллелях с потерпевшим аварию кораблем и роли на нем отважного капитана, правда, не упоминалось, но оставалось ясным, что в заверениях эмигрантских руководителей это подсознательно имелась в виду.
Председатель Ассоциации говорил о том, что он не покинет Шанхай до тех пор, пока не закончится всеобщая эвакуация. Его заверениям вторили другие руководители Ассоциации. Еще в ноябре, за два месяца до начала эвакуации, в сравнительно спокойный период, Бологов писал: «Лично я мог бы выйти из положения очень легко, но уходить с поста в такой момент, сам понимаешь, нельзя»[341].
В конце февраля, в самый тревожный период, когда было получено извещение из Женевы о прекращении дальнейшей эвакуации и когда особенно требовалось присутствие на ответственных местах руководителей дальневосточной эмиграции, их, увы, за исключением одного человека, не оказалось.
Напрасно раздавались страстные призывы, обращения к чувству долга среди остатков брошенной на произвол судьбы русской колонии Шанхая!
«Наш призыв к руководству российской эмиграции – оставаться на своих местах до тех пор, пока вопрос о всеобщей эвакуации не будет разрешен положительно, и мы заклеймим дезертирами ту часть этого руководства, которая покинет Шанхай раньше благоприятного разрешения этого вопроса»[342].
Когда появился в печати этот призыв, председатель РЭА уже две с половиной недели как загорал под тропическим солнцем на Тубабао.
Защищать, как Сталинград
Начавшаяся 13 января эвакуация закончилась к концу марта. Пять с половиной тысяч русских беженцев были эвакуированы пароходами и самолетами на остров Самар. Небольшая группа особо привилегированных попала из Шанхая на остров Тайвань (Формоза). Группа в 150 человек была перевезена в Японию. Некоторое количество перебралось на Юг, в Кантон и оттуда в различные страны Юго-Восточной Азии. Отдельным эмигрантам, связанным с англичанами, удалось вырваться в Гонконг. В Шанхае продолжало оставаться еще большое число эмигрантов, беженцев в полном смысле этого слова. Большая часть из них продолжала сидеть на чемоданах во французских казармах на Рю Фрелюпт. Другие влачили самое жалкое существование в ночлежных домах Армии спасения или пробивались путем собственных ухищрений.
Положение оставшихся становилось отчаянным. С недобрым чувством вспоминали они заверения руководителей РЭА о том, что беспокоиться нечего, что вся дальневосточная эмиграция будет вывезена из Шанхая до прихода туда коммунистических войск.
Несмотря на то что пал Нанкин и что из Шанхая на Формозу перебирались члены центрального правительства, служащие, их семьи, все, кто мог, командующий китайским гарнизоном объявил, что он будет защищать город, по примеру Сталинграда, и бороться за каждую улицу, за каждый дом. Заявление китайского генерала, сделанное, несомненно, накануне его побега, внесло еще большую панику.
«В апреле создалось настолько тревожное и нервное настроение среди беженцев, живущих в казармах, что было устроено общее собрание, где среди слез, истерик, ругани и диких криков по адресу Бологова и администрации ИРО было принято обращение к США и были выбраны уполномоченные для подписи на этом обращении»[343].
Вопрос касался судьбы тысячи с лишним человек, с которыми администрация ИРО, видимо, не знала, что сделать. Обращение представителей этих беженцев было направлено ряду влиятельных в Америке лиц, включая митрополита Феофила и А.Л. Толстую.
«В результате медлительности и непринятия нужных и срочных мер администрацией ИРО по эвакуации из Шанхая русских эмигрантов и „стайтлес“ в настоящее время этим лицам, в количестве более тысячи человек, угрожает прямая и непосредственная опасность.
От имени этих русских эмигрантов и „стайтлес“ мы обращаемся к вам, а через вас к русской и американской демократии, к Американскому Красному Кресту и ко всем американским гражданам.
Не дайте совершиться черному и античеловечному делу, во имя гуманности, человеколюбия и справедливости примите все зависящие меры к эвакуации русских, воздействуйте на ИРО»[344].
В Америке на обращение беженцев отозвались немедленно. Влиятельные русские эмигрантские организации и газеты направили обращения президенту Трумэну, государственному секретарю Ачисону и другим лицам с призывом принять немедленно срочные меры для спасения брошенной на произвол судьбы эмигрантской группы. Эмигрантские организации и отдельные лица перепечатывали обращение шанхайской группы беженцев, собирали под ним подписи и отправляли в Вашингтон отдельным сенаторам и конгрессменам.
Попутно с этим обращением беженская группа выделила своих представителей для переговоров с директором шанхайского отдела
