Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Оказалось, что в распоряжении ИРО еще оставался «Хвалиен», пароход, переправивший в Тубабао главную массу беженцев, но китайские военные власти требовали передачи его им для эвакуации китайских солдат на Формозу.
На следующий день выяснилось, что отделу ИРО удалось отвоевать пароход, но что на него может погрузиться только четыреста человек. Среди беженцев опять поднялась паника: кто попадет на него и что случится с теми, кто будет оставлен окончательно за бортом. Никаких сомнений не оставалось в том, что «Хвалиен» с избранными счастливцами совершал свой последний рейс.
Шанхай замирал. Заколачивались витрины еще недавно богатых магазинов, многие из которых были результатом упорного труда и предприимчивости русского человека. Улицы были заполнены сплошной китайской толпой, среди которой редко попадались иностранцы. В предместьях Шанхая сидели партизанские отряды, ожидая подступа коммунистической армии, незадолго до этого захватившей столицу Китая Нанкин и ряд других городов на пути к Шанхаю. Кольцо быстро сжималось.
В этой судорожной обреченности наспех составлялся последний список эвакуируемых. В беженском общежитии лихорадочно заталкивали пожитки в чемоданы, в надежде попасть в число спасаемых. Доведенные до отчаяния, одни требовали, невзирая ни на что, включить их в список. Другие требовали соблюдения очереди, так как их имена остались не включенными в прежние списки, и они считали, что в последнем списке их имена должны быть впереди других. Третьи не могли найти своих бумаг в канцелярии РЭА, которые были переданы задолго до этого в Регистрационный комитет.
В беженских казармах в истерике метались люди, многие с детьми, с семьями, умоляя не бросать их. Те, чьи имена уже находились в списках, не будучи еще уверенными, что они попадут на пароход, стояли в очереди для сдачи тяжелого багажа. Когда началась отправка людей на пристань, тяжелые сцены прощания не поддавались описанию…
«Хвалиен» стоял в порту четыре дня, пока шел торг между ИРО и новым китайским генералом, требовавшим его для отправки своих солдат. Наконец все было улажено, и пароход медленно тронулся вниз по реке. Когда в январе он совершал свой первый рейс с беженцами, на пристани было много провожающих, играл эмигрантский духовой оркестр, были цветы, фрукты, чуть ли не серпантин, приветственные заверения о быстрой встрече. Когда пароход проходил мимо здания Британско-американской табачной компании, где работало много русских, управляющий фирмы, эмигрант, развернул российский национальный флаг.
Теперь, с последним рейсом «Хвалиена», ничего подобного не было. Для брошенных на произвол судьбы провожать отплывавших было бы еще большим растравлением своей горечи, доведением отчаяния до крайних пределов, после чего можно было только наложить на себя руки.
«…Проплыл Банд, здания Путунга, вот таможни и Вузунгский карантин… Многие плакали и об оставшихся в Шанхае, и о прожитых годах в нем, у многих остались и дорогие могилки на шанхайских кладбищах…
Прощай, добрый и человеколюбивый Китай… Десятки и десятки тысяч русских эмигрантов нашли у тебя приют, защиту и мирный труд… Не спрашивал национальный Китай у русских эмигрантов ни жизни, ни пропусков. Если кто выбрался из СССР в Китай, мог жить свободно, свободно веровать, свободно трудиться. Не было никаких препятствий для передвижения по всей стране. За ошибки своего правительства, за преступную близорукость Свободного мира надето ярмо на шею китайского народа…
От этих мрачных мыслей отвлекало хоровое пение на пароходе: „Христос Воскресе из мертвых…“ Была Пасхальная неделя… ехавшие на последнем пароходе… чувствовали себя воскресшими…»[345]
Дальневосточная фаза российской белой эмиграции закончилась трагедией. Осталось только сохранить о ней память и отдать должное ее мужеству, с каким дальневосточная эмиграция переносила суровые испытания, выпавшие на ее долю. Осталось еще подвести итог, сделать соответствующие выводы и, кстати, упомянуть о тех, кто по тем или иным причинам были оставлены позади.
«Эвакуацию российских эмигрантов из Шанхая надо считать законченной. Всем, кто хотел выехать, предоставлялась возможность. Если есть оставшиеся, то таковые являются людьми, не желавшими уезжать или оставшимися по разным причинам. Всего оставшихся русской национальности, включая отказавшихся от советского подданства, наберется не более 800 человек, а я думаю, и того меньше. В большинстве случаев это глубокие старики, больные или лица, ожидающие виз на выезд в разные страны»[346].
Это противоречащее самому себе заявление главы РЭА не соответствует действительности. В Шанхае было брошено значительно больше, чем говорится в заявлении. По официальным данным, из 9000 русских эмигрантов на Филиппины было эвакуировано 5500. Из оставшихся около тысячи больных были приняты различными странами. Из 2500 оставшихся – 1539 нуждались в госпитальном уходе. Из них только 450 были размещены по различным странам, 41 репатриированы, 67 переданы благотворительным обществам.
Судьба остальных неизвестна.
Часть III
Поиски обетованной земли
Синее море, коралловый риф
И новый Миклухо-Маклай.
Полвека прошло с той далекой эпохи,
Когда он покинул Шанхай.
Из стихотворения одного из тубабаоских переселенцев
1. Тубабао
Остров Самар, один из семи островов Филиппинского архипелага, лежит между большими островами Лусон на севере и Минданао на юге. На юго-западной стороне его порт Гуиан, а напротив него – коралловый островок Тубабао, «изумруд с жилками топаза в ляпис-лазурной оправе океана». Одно время он был соединен с Гуианом мостом, пока тот не был уничтожен одним из частых тайфунов.
Площадь Гуиана около десяти квадратных миль, окруженных джунглями. Островок Тубабао – сплошное море зелени, буйное переплетение лиан, над которыми высятся кокосовые пальмы.
В этих местах архипелага Тихий океан отличается длинными и узкими углублениями дна вдоль островной цепи. Особенно глубокие океанические впадины находятся у острова Минданао, где достигают глубины в шесть миль. Эти глубины – рассадники частых землетрясений.
Воздушная поверхность этой части Тихого океана является проторенным путем для страшных по разрушительной силе тайфунов. Каждой осенью, в обычный свой период, тайфуны, один грознее другого, проносятся над этими местами, причиняя огромные разрушения. Один из таких тайфунов, налетевших на Минданао и Самар в конце прошлого столетия, до сих пор памятен населению. Он смел с лица земли все постройки в Гуиане и огромной волной затопил береговые селения. Люди, как листья, носились по воздуху.
Среди жителей тех мест существует убеждение, что тайфуны подобной, исключительной по разрушительности силы появляются каждые сорок пять – пятьдесят лет.
Проливные дожди льют каждый день. Шквалы сменяются каждые три-четыре часа нестерпимой жарой, достигающей в тени температуры в 110–115 градусов по Фаренгейту[347].
На Тубабао еще со времени Тихоокеанской войны
