Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Если в нормальное время на практику подобных выборов смотрели сквозь пальцы, то теперь, в наиболее критический момент в жизни русского Шанхая, невольно приходилось платить за прежнее безучастие и попустительство. Сам по себе возникал вопрос о сторонниках и противниках, о своих и чужих. Этот вопрос ничего особенного не означал бы, если бы не шла лихорадочная подготовка к эвакуации и не пугало бы простое арифметическое вычисление: из десяти с лишним тысяч скопившихся в Шанхае лиц ИРО готовилась эвакуировать четыре, пять и в лучшем случае шесть тысяч человек. Как будет сделан отбор, кто попадет в число счастливчиков и кто будет брошен на произвол судьбы? «Списки имен» в наше время стали синонимом чего-то тревожного, фатального, зачастую страшного. Теперь составление этих списков, разделение по признаку «смерти или живота», поручалось Российской эмигрантской ассоциации, нескольким лицам у ее кормила, в руках которых оказалась судьба тысяч человек. Было ли у этих лиц достаточно гражданского мужества, беспристрастности, чувства ответственности и долга? Найдется ли у них решимость остаться на своих постах до последнего момента, как у капитанов тонущих кораблей, или они первые, расталкивая женщин и детей, бросятся в спасательные шлюпки?
Ни у кого не оставалось сомнения, что как в деле выборов, так и в деле составления списков будут допущены грубейшие нарушения и произвол, что кумовство будет играть еще большую роль. Если ИРО в последнюю минуту решит эвакуировать всех, то в Шанхае может не оказаться средств передвижения, так как все пароходы, оставшиеся в порту, захватывались для эвакуации центрального правительства, гоминьдановского аппарата, администрации города, семейств этих лиц, остатков армии.
На основе веры и надежды
Действия администрации ИРО и правления РЭА в тот критический для дальневосточной эмиграции период подвергались критике и осуждению не только среди русского населения Шанхая, принимали в них участие и общественное мнение, и иностранная печать. Для критики, упреков и осуждений были веские основания, хотя общее состояние растерянности, граничащей с паникой, могло служить некоторым смягчающим обстоятельством.
Упреки по адресу администрации ИРО касались главным образом того разлада, который существовал между словом и делом, между обещанием и исполнением. Разговор об эвакуации касался большого числа эмигрантов, жителей Шанхая, и тех, кто в последнюю минуту перебрался туда из других городов.
Многие из них в ожидании эвакуации распродали все, что могли, бросили свои занятия, службу, работу. Затем выяснилось, что ИРО в состоянии эвакуировать не больше пяти-шести тысяч человек из десяти с лишним тысяч, скопившихся в Шанхае. Несколько тысяч, таким образом, обрекались на произвол судьбы или предоставлялись своим собственным заботам и изощрениям, чтобы вовремя, до прибытия туда коммунистов, выбраться из Шанхая.
«Нет сомнений в том, что ИРО действует на основе слитых вместе веры и надежды, веры в то, что что-то будет сделано для этих несчастных людей, и надежды, что кто-то это сделает для нее. Нет никакой уверенности в том, что эти беженцы будут приняты какой-либо страной. Те, кто уже достиг острова Самар, могут быть уверены в четырех месяцах жизни там, после чего они должны поддерживать в себе надежды на то, что их переправят в другие места. Те же 2500 человек, которые сделали все в расчете на отъезд и которые принесли в жертву так много, остались за бортом с весьма слабыми надеждами на то, что какое-то чудо произойдет в отношении их.
Лучшее, что можно сказать, – в основе всего лежали добрые намерения. Перебравшиеся на Самар спрашивают себя: теперь куда? Оставшиеся в Шанхае теряют надежду даже попасть на Самар. Остается полагать, что предприятие провалилось из-за того, что в начале его не было никакой уверенности в том, что оно увенчается успехом. Нет смысла выяснять, каким образом была допущена грубая, непростительная ошибка. Факт остается фактом, что она была совершена и что большое количество людей, поверивших в заверения ИРО, попали в положение, в какое они никоим образом не должны были попасть…
Остается рассчитывать на то – и в этих расчетах нет ничего чрезмерного, что ИРО сделает все, что в ее силах, чтобы возместить любым образом тот ущерб, который она нанесла, и предпринять все нужное для выполнения дела, которое она задумала поспешно и слишком плохо провела в жизнь»[335].
Откровенное заявление английской газеты вызвало комментарии.
«Я с полным уважением отношусь к ИРО и Русской эмигрантской ассоциации, но они должны простить мне мою откровенность, если я скажу, что эвакуация была предпринята и проведена самым беспорядочным образом, без всякого элементарного порядка.
Прежде всего, нужно было это или нет и являлось ли логическим избрание лагеря на Самаре, как места для переправки беженцев в другие места?
„Досье“ большинства белых русских остались здесь и после их отбытия на Самар должны были бы быть отправлены туда же… кем? Я не думаю, что американское, британское или австралийское консульства собираются открывать на Самаре свои отделения с исключительной целью обслуживания эвакуированных.
Почему оказалась необходимой такая спешка, когда коммунистическая опасность должна была быть признанной заранее, в более хладнокровной обстановке? Я предвижу возражение: „эвакуация не принудительна“.
Но это не оправдание для устроителей эвакуации, хотя бы и не принудительного характера…
Работать на основе „слияния веры с надеждой“, как работала ИРО, означает быть бездумным. Отсутствие предвидения является серьезной погрешностью.
Что же касается ущерба, причиненного администрацией ИРО, я согласен с тем, что нечего рассчитывать, что оно будет возмещено: ИРО не подчинена обычным законам, так как, когда она была создана, все считали, что она всегда будет творить добро, никогда никого не обидит и не допустит никакой ошибки.
…ИРО взяла на себя большую моральную ответственность в отношении белых русских и других лиц, не имеющих национальности. Лица, возглавляющие эту организацию, без промедления должны выправить поспешное зарождение и плохое выполнение их задания»[336].
Кто виноват?
Критические замечания и упреки по адресу шанхайского отдела ИРО и правления Российской эмигрантской ассоциации продолжались еще долго после того, как закончилась эвакуация части русского Шанхая и беженцев из других китайских городов. Шанхай уже был захвачен коммунистическими войсками, был отрезан от остального мира, но оттуда продолжали
