Теория печали Милевы Эйнштейн - Славенка Дракулич
Потом такие беседы постепенно сошли на нет. Из-за его работы в Политехникуме, когда он наконец получил должность приват-доцента, она все реже и реже видела его в течение дня, а по вечерам встречалась с ним, только если сама шла на концерт или в театр. Домой он возвращался поздно. Намеренно, была убеждена она. Сначала Милева пыталась следовать за ним во время его блужданий по городу, по тавернам и концертам. Ей было нелегко отказаться от общения с Альбертом. Если она знала, что где-то с ним столкнется, то приносила бутерброды или пирожные, хотя знакомые смеялись над ней. Вечером, перед тем как лечь спать, оставляла для него на плите ужин, а на столе – тарелку и столовые приборы. Часто по утрам она находила еду нетронутой.
Иногда она его удивляла. Обнимала его и говорила: «Давай забудем все ссоры». Это поднимало ему настроение. Тогда между ними еще были тепло и сердечность. Он играл с детьми, а иногда они вместе отправлялись на прогулки по ближним холмам, и тогда Милева была в хорошем настроении. Их квартира по-прежнему оставалась их домом. А для нее – укрытием, убежищем от мира и местом, где она все еще чувствовала себя защищенной.
Приступы ревности Милевы не отрезвили Альберта. Он не задавался вопросом, почему она так себя повела. Было ли это только из-за Анны или у Милевы могли быть и другие причины для вспышек агрессии? Словно ему больше не было до нее дела. Спустя некоторое время после эпизода с Анной они отправились на прогулку с Марией Кюри, которая приехала к ним с ответным визитом. Милева предпочла бы забыть эту прогулку из-за поведения Альберта. Он вообще не мог сосредоточиться на разговоре. Всю дорогу развлекал няню девочек Кюри, молодую девушку, которой это, разумеется, льстило. Милеве было интересно, заметила ли это Мария, и если Альберт так открыто в присутствии жены флиртовал с девушкой, то как же он ведет себя, когда ее нет рядом? Когда она наблюдала, как он развлекает незнакомку, ей казалось, что она сама становится незаметной, как старое кресло. Альберту было все равно, была ли она с ним или нет, он больше не замечал ее. Уже тогда он видел в ней только мать и домохозяйку, а не женщину. Так же, как когда написал «Условия».
А ей становилось все труднее переносить свои болезнь и одиночество. Когда они были моложе, он нуждался в ней. Она была сильнее. Позже Милева все больше и больше нуждалась в нем, а у него для нее было все меньше и меньше времени. «Подруги жили далеко, в Белграде, Вене и в Нови-Саде», – думает Милева, поднося к губам остывший чай.
Она вспоминает свою лучшую подругу Хелену и как писала ей:
Уверена, что женщины гораздо дольше сохраняют память о том прекрасном периоде, который мы называем молодостью, и что они подсознательно хотят, чтобы так продолжалось и дальше… Мужчины всегда лучше приспосабливаются к настоящему моменту*.
Она не могла бы точнее описать свои опасения за Альберта, свои мрачные предчувствия.
Ее обдает волной жара. Она расстегивает верхнюю пуговицу блузки. И юбка ей тесна в талии. Она толстеет. Вот прямо сейчас замечает, что толстеет, самое время думать о таких глупостях!
Возможно, стало бы легче, если бы она могла кому-то довериться. Но кому? Кларе она сказала ровно столько, сколько посчитала нужным в данной ситуации. Маме и Зорке и без нее тяжело. Зорка все равно не сможет ей помочь. «Она сторонится людей», – с тревогой написал ей отец. Каждый раз, когда Милева ее видела, Зорка казалась все более странной и замкнутой. Это потому, что она тоже хромает? Может ли только это быть причиной? Приезжая в гости, Зорка и сама, много раз замечая отсутствие Альберта, спрашивала сестру, как она может так жить, почему терпит его пренебрежение. «Из-за детей», – отвечала она кратко. Если пуститься в более долгие объяснения, сестра все равно ничего не поймет. Что знала Зорка о браке? У нее были определенные подозрения относительно Альберта. И правда, Альберт бывал циничным, а порой и злобным. Даже ее хорошие подруги по пансиону не терпели его неуместных шуток. Но подруг нет рядом. После замужества она отдалилась от них, словно брак был своего рода тюрьмой. И подругам она не смогла бы откровенно признаться в своем поражении. Милева вспомнила, как писала в письме Юлии накануне ее свадьбы:
Не стоит ожидать слишком многого от мужчин, мне это хорошо известно!*
Неужели она забыла свои собственные слова?
Мальчики сейчас встанут. Первым в дверях появится Ганс Альберт в пижаме. Ему уже десять лет. За последний год он вытянулся и приобрел серьезное выражение лица. Замкнутый, молчаливый. Ему нравится сидеть в своей комнате и читать технические книги. «Будет инженером, я это уже вижу», – говорит о нем Альберт, и Милева слышит неодобрение в его голосе. Тэтэ болтлив, он еще совсем малыш, хотя ему четыре года. Как только он проснется, сразу сядет к ней на колени. «Мама, поцелуй меня», – прикажет ее маленький ласковый мальчик.
Милева съедает еще ложечку повидла, ей становится лучше. К черту талию. Кто теперь будет думать о внешности? И зачем? Внешность не была ее главным достоинством, даже в молодости. Не сказать чтобы мужчины когда-то смотрели ей вслед, даже Альберт. Она понимала, что ее внешность всегда имела второстепенное значение. Некоторые из коллег восхищались ее интеллектом. Альберт вел себя так, словно не замечал, что она хромает. Он даже сказал это вслух. Когда кто-то спросил его, видит ли он, что Милева хромает, он ответил, что у нее прекрасный голос. Лишь гораздо позже она осознала, что Альберту, когда они встретились на первом курсе, едва исполнилось семнадцать лет. Увидев его тогда, она подумала, что он незрелый и ведет себя немного странно. Годом ранее он окончил гимназию в Аарау, где придерживались иных, песталоцциевских принципов воспитания[30]. Там Альберт чувствовал себя свободным. Поэтому в Политехникуме он производил впечатление неприспособленного юноши, который, казалось, вырос в одиночестве, в пустыне, и ей иногда было его жаль.
Будучи в то время только студенткой, она все же была уверена в себе, в своих знаниях и в том, чего хотела достичь.
