Небесные преследователи - Эмма Кэрролл
– Он сейчас успокоится, – быстро говорю я. – Его, наверно, шум испугал.
Но мы оба знаем, что Вольтер – утка гордая и отважная. Это Коко должен был бояться, а не он. Пьер неуверенно ступает на крышу.
– Иди садись, – говорю я, снова хлопая по крыше рядом с собой, потому что мне за него беспокойно.
– Вольтера напугали! Послушай только его. Я не могу оставить его одного! – восклицает Пьер.
Он сильно расстроен и размахивает руками, отчего качается еще сильнее.
– Ладно, – говорю я, стараясь не нервничать. – Мы… мы… только не делай глупостей!
Не успеваю я это сказать, как он скидывает ноги с крыши.
Вот он тут – а вот его уже нет. Я сижу, словно примерзнув в ужасе к месту. Мне рисуются ужасные картины: кровавая каша, которая останется от Пьера, когда он приземлится во дворе. Однако внизу никто не кричит, поэтому я, собравшись с духом, все же смотрю вниз.
Далеко в толпе я вижу кудрявую макушку Пьера. Мои ноги слабеют от облегчения. Он энергично распихивает толпу, но продвигается вперед очень медленно. До ящика с Вольтером еще несколько сотен метров, изнутри продолжает доноситься ужасный визг.
Мне нужно спуститься вниз. Помочь Пьеру расталкивать толпу. Вместе мы можем успеть либо успокоить Вольтера, либо спасти его. Во что бы то ни стало надо остановить этот жуткий шум. По правую руку я замечаю удачно расположенную трубу, по которой можно с ветерком соскользнуть вниз. Видимо, Пьер так и сделал. Сожалея об отсутствии бриджей, я подвязываю проклятые юбки и следую за ним.
Это все равно что прыгать в быстротекущую реку. Как только мои ноги касаются земли, толпа меня сметает. Меня относит почти к самому двору. Какие там локти! Я и на ногах еле удерживаюсь, да и Пьера уже потеряла из виду. А люди все стекаются. Среди толпы снуют слуги с подносами с печеньем в форме воздушных шаров. Над всей этой суетой, на балконах дворца, собираются графы, графини и прочие важные личности. Балконы все в белых париках и трепещущих веерах, словно смотришь на огромный голубятник.
На центральном балконе сидит сам король, а рядом с ним королева в самом невероятном наряде, который мне приходилось видеть: ярко-синий с ослепительным золотом… настоящим, если судить по виду. Юбки у королевы такие широкие, что хватило бы застлать весь балкон, а ее парик! Alors, ее парик! Он громоздится над ее головой грозовой тучей. К нему прикреплена игрушечная версия сине-золотого шара. Габриэль тут как тут, болтает, смеется, и парик у нее такой же, как у королевы, только поменьше. Однако и он так велик, что подрагивает, когда она поворачивает голову.
Это – вершина высокой моды… уверена, люди говорят именно так. А я вспоминаю, как король с королевой спорили по поводу ее наряда, я бы предпочла такому платью компанию Ланселот.
Меня посещает удача: волна толпы начинает поворачиваться. Люди подвигаются ближе к огню, и, напрягая все силы, я пробираюсь вперед.
До шара мне остается метров пятнадцать. Он больше не лежит на земле, он начинает подниматься над землей, наполняясь воздухом. Над головами, сквозь просветы в толпе, я замечаю золотые листья, банты, завитушки. Вид такой великолепный, что улыбка расплывается на моем лице. Вот она, магия.
Здесь, рядом с шаром, царит настоящая суматоха. Кто-то кричит. Толкается. Костер обдает жаром. Охранники приказывают людям отступить назад. И где-то там, в этой мешанине, громко жалуется Вольтер. Раздается голос мсье Этьена:
– Что, черт побери, происходит с этой уткой?
Может, потому, что всех заставили сделать шаг назад, я замечаю в толпе свободное место. Расставив локти, я пробираюсь вперед. Люди отталкивают меня, пытаются схватить за одежду или влепить пощечину. Я поднимаю голову, чтобы сделать вдох, но воздуха не оказывается: только жар, такой горячий, что опаляет меня через платье. Я уже у самого костра, но Пьера нигде нет. Только гвардейцы, слуги да какие-то люди, что носятся и что-то в последнюю минуту проверяют. И мсье Этьен. Заметив меня, он приходит в ярость.
– Что, скажи на милость, ты… нельзя просто так приходить! – кричит он на меня.
– Но Пьер… – бормочу я. – Это Вольтер.
Он продолжает кричать:
– Мы тут не в игры играем, Сорока! Теперь это не просто маленький эксперимент в саду!
– Если бы не маленький эксперимент, – огрызаюсь я, – вас бы тут сегодня вообще не было!
Мсье Этьен не успевает ответить: появляется мсье Жозеф и протягивает мне веревку. По нему видно, что он тоже злится, но по-своему: он холоден и молчалив.
– Не хочу слушать твоих оправданий, – говорит он. – Просто держи канат и делай то, что я скажу. Хоть раз в жизни.
Я киваю. Мне правда хочется помочь. Но я переживаю из-за Пьера… Если стоять тут с канатом, я его вряд ли найду.
Бьют версальские часы и раздается грохот пушки, да такой громкий, что земля вибрирует под ногами. Толпа взволнованно ахает. На счет «три» ткань устремляется выше в воздух. Канаты натягиваются. У нас над головами растет и растет шар. Он уже такой огромный, что заслоняет собой почти все небо. В костер подбрасывают дров. Меня омывает очередная волна жара. Скоро, скоро уже взлетит шар.
– Держи-и-и-и-и канаты, – вскрикивает мсье Этьен, словно успокаивая испуганную лошадь.
Толпа снова ахает; шар у нас над головами растет и ширится. Медленно, почти лениво, он распрямляется, готовясь взлететь. Осталось лишь привязать корзину с пассажирами. На сей раз ее несут несколько слуг одновременно; подозреваю, что животные уже на борту.
– Расступись! – кричит один из слуг, и мы делаем шаг назад, чтобы пропустить шествие.
Когда корзину проносят мимо, я чувствую запах овечьей шерсти. Изнутри раздается нервное кряканье Вольтера. Как жаль, что Пьер не успел к нему вовремя; правда, теперь, к счастью, голос его стал немножко спокойнее и немножко более похожим на его обычный. Коко тоже слышно: он издает хорошо знакомые мне звуки, будто прокашливается. Мне хочется коснуться корзины, пожелать ему удачи. Но обе руки у меня заняты канатами.
Мсье Этьен кричит:
– Отойдите! Всем ждать сигнала.
Корзину передают вперед и подвязывают к шару.
Руки у меня болят все сильнее. Крики становятся все громче. Все больше людей бегают и тянут канаты. События разворачиваются с невероятной скоростью. Во второй раз гремит пушка: сигнал ко взлету.
– Время отпускать канаты! – вопит мсье
