Небесные преследователи - Эмма Кэрролл

Гвардейцы снова смыкаются вокруг нас стеной. Я пихаю руки под мышки, не желая, чтобы меня опять волокли. Встав на цыпочки, я пытаюсь высмотреть Коко, но не вижу ни его, ни Вольтера.

– Вы не вернули нам птиц, – говорю я Рыжим Усам.

– Забудь про птиц. Король хочет, чтобы вы полетали вместо них, – отвечает он.

– Мы?! – Я смотрю на него, словно не расслышала. А потом перевожу взгляд на Пьера, который стоит белее мела.

Рыжие Усы кивает:

– Преступники. Англичане. Жизнями французов король рисковать не станет, а вот вашими – запросто.

Я чуть не хохочу. Мы? Полетим на шаре? Он ведь это имеет в виду? Но разве мсье Этьен не говорил, что людей на шаре не будет? Может, так он уговаривал мсье Жозефа продолжать работу? Ну и ладно, подумаешь. У меня голова идет круѓ ом. Конечно! Для этого нас и взвешивали.

Но больше времени на расспросы нет: нас спешно уводят со двора и ведут обратно по тому же вонючему коридору. На этот раз я вся дрожу от волнения.

– Разве ты не понимаешь? – шепчу Пьеру, который идет с таким видом, будто потерял монетку. – Это же потрясающе! Может, мы станем первыми летающими людьми в истории!

Пьер смотрит на меня ледяным взглядом:

– А еще мы пленники, Сорока. И в этом нет ничего «потрясающего».

Я разрываюсь надвое: то ли Пьер просто нытик, то ли он совершенно прав? Однако мне кажется, что притворяться англичанами не так уж плохо. Во всяком случае, до полета. Если нужно стать англичанкой для того, чтобы взлететь над землей, то я согласна.

– А что будет с Коко и Вольтером? – шепчет он. – Тебе что, все равно, что с ними станется?

– Конечно нет!

Как он мог такое предположить! Однако я и правда не знаю, как мы сможем их вернуть.

Мы снова идем вверх по ступенькам, и каждый шаг отдаляет нас от наших птичек. Но вот мы резко свернули за угол и уперлись в тупик. Теперь перед нами еще одна лестница. С нее спускается группка людей. Больше мужчин, но есть и женщины. Всего их около двадцати, и вид у них до боли мне знакомый: потрепанный, голодный. Их тоже окружает стража. Мы ждем, пока они пройдут. Рыжие Усы замечает, что я таращусь на толпу.

– Это тоже английские шпионы, как и вы, – гордо сообщает он. – Все утро за ними бегали. Дворец просто кишит шпионами!

Я хмуро вжимаю голову в плечи. Он ведь несерьезно! Не может быть, чтобы они были шпионами. Глупость какая-то!

– А в Англии вообще люди остались? – бормочу я Пьеру.

Он меня не слушает. Он напрягся, точно кошка, почуявшая собаку.

– Это он, – говорит Пьер еле слышно.

Он пристально смотрит на одного из мужчин, что идут по ступенькам. Высокий, неопрятного вида, с длинной шеей и волосами, что собраны в тонкий хвостик.

– Кто?

Однако по тому, как сжались у меня внутренности, я догадываюсь: это он похитил Пьера, он разломал ларец, он забрал бумаги и наших птиц.

Он тоже нас заметил. Вернее, наверно, Пьера. И секунду медлит на ступенях. Я облизываю губы. Я готова. Он подходит ближе, и Пьер делает шаг вперед, загораживая меня собой. Будто меня надо защитить или что-то в этом духе. Но мне не нужна защита! Вокруг толпятся стражники. Внезапно людей становится слишком много; узкое пространство заполняется мешаниной из красных брюк, шпаг, худощавых тел.

А Пьер… до меня доходит, что это он вовсе меня не защищает.

Он пытается передать мне что-то, пихает мне какой-то предмет в руку. Понятия не имею, что это, но быстро сжимаю пальцы – как раз в тот момент, как длинношеий мужчина протискивается сквозь толпу и хватает Пьера за рукав.

– Отдай! – рычит он со странным акцентом.

Пьер отступает назад. Мужчина тянется к его горлу, но промахивается. Стражники толкают его по коридору в противоположную от нас сторону. А нас ведут по ступенькам.

– Уф-ф-ф, – говорит Пьер. – Насилу отделались.

На сей раз я его уже не слушаю. Я внимательно смотрю на то, что он мне только что вручил.

22

Я ни на секунду не поверю, что Пьер стал вором. Однако предмет, который он пихнул мне в руку… миндалевидный, со спиральным узором… он такой тяжелый. Видно, сделан из хорошего металла и стоит целое состояние.

– Пошевеливайтесь, вы двое, – приказывает стражник.

Пьер, охваченный паникой, жестом просит меня спрятать предмет. Я бы предпочла, чтобы он забрал его обратно, но выбора у меня нет. Притворившись, что у меня зачесалась нога, я завязываю узелок на подоле рубашки и прячу внутри странный предмет. Пусть пока побудет там.

Наверху нас отводят в комнату таких невероятно гигантских размеров, что туда мог бы с легкостью поместиться весь сад за домом Монгольфье. Поначалу я не вижу людей, которые сидят у дальней стены, однако гвардейцы их, видимо, разглядели, потому что тут же отдали честь.

Пьер шумно втягивает воздух:

– Сорока! Это же король Людовик и Мария-Антуанетта!

Я сглатываю комок в горле. Монгольфье в комнате нет. Возможно, никуда мы не полетим, разве что обратно в подземелье. Я стараюсь сохранять спокойствие. Ума не приложу, как это сделать, когда тебя подводят прямо к королю и королеве Франции.

Они нас не замечают, даже когда мы останавливаемся у них перед самым носом. Они слишком заняты спором – старые добрые семейные склоки, если судить по интонациям. Это делает их похожими на обычных людей, и я с трудом удерживаю нервный смешок.

– Сколько-сколько? – спрашивает король.

Он разодет в пух и прах: парик, веселенькая жилетка. Даже жаль, что лицо такое кислое.

– Не помню, – отвечает королева.

Она тоже принарядилась: парик, пудра, мушка, все как полагается. Честно говоря, сейчас она выглядит даже красивее, чем тогда, в садах. Белоснежная овечка тоже тут, все еще с лентой вокруг шеи – ни дать ни взять поводок. Овечка сосредоточенно жует пряжки королевских туфель.

– Дороже, чем стоит содержать твою маленькую ферму? – мрачно спрашивает король.

Королева надувает губки:

– Но не будешь же ты меня ругать за пару новых платьиц, драгоценный мой Людовик, правда?

Рыжие Усы вежливо покашливает. Как можно нас не замечать, когда мы разве что на головы им не сели? Однако король с королевой продолжают ругаться и совершенно нас игнорируют. Мне надоедает на них смотреть, и я перевожу взгляд обратно на овечку.

Вид у нее довольно знакомый. Теперь, приглядевшись, я понимаю: это точно Ланселот!