Небесные преследователи - Эмма Кэрролл
И вот опять это слово. Честь. Я-то сама и в лицо отца своего не помню. Зовут его вроде Амир, но могу ошибаться.
Себастьян с Пьером – совсем другое дело. Малейшего намека на унижение семейной чести достаточно, чтобы эти спокойные юноши превратились в диких зверей. Таких сильных чувств у меня ничто не может вызвать, разве что мой петушок. Я ничего не понимаю в этих делах чести.
– А может, мы… на шпагах, может… или что-то вроде того? – бормочу я.
Оливье окидывает меня презрительным взглядом. Будто я трус. И будто у меня слишком высокий голос для мальчика.
Вытерев потные ладони о бриджи, я молча беру пистолет из футляра. Оружие на удивление тяжелое, с длинным узким дулом. Себастьян возится со своим пистолетом, а я понятия не имею, что делать со своим. Цокнув языком, Оливье забирает у меня пистолет. Пара щелчков – и он протягивает его мне обратно.
– Вот тут находится предохранитель, – говорит он, указывая на маленький рычажок над рукояткой. – Сними его, когда начнем.
Я киваю.
Он жестом указывает место на земле:
– Если начнете расходиться отсюда, то сможете каждый сделать по двадцать шагов. Стреляете по одному разу. Себастьян стреляет первым.
– Десять шагов, – возражает Себастьян.
Оливье нервно покашливает:
– С десяти шагов прицелиться гораздо проще, так что есть большая вероятность, что вы…
– В этом и смысл! – огрызается Себастьян. – Этот мерзавец назвал меня английским шпионом, помнишь?
– Одним выстрелом с десяти шагов можно запросто убить, – отвечает Оливье. – Я не понимаю, зачем…
– Ладно, десять так десять, – перебиваю я.
Небо у нас над головами светлеет. Нужно побыстрее расправиться с этим делом. Оливье стоит с несчастным видом, однако все равно кивает нам, подзывая встать спиной к спине. Наступает мгновение тишины. Я чувствую дыхание Себастьяна, тепло его спины. Надеюсь, он не слышит, как колотится у меня сердце.
Затем Оливье говорит:
– Расходитесь.
Себастьян направляется в одну сторону, а я – в другую. Слева от меня Оливье вслух считает шаги:
– Десять… девять… восемь…
Пытаясь не обращать внимания на растущую панику, я сосредоточиваю внимание на пистолете. Он такой тяжелый и холодный.
– Семь… шесть… пять… четыре…
Я шагаю шире обычного; подозреваю, что Себастьян, наоборот, семенит.
– Три… два… один. Остановитесь. Поворачивайтесь.
Мы смотрим друг другу в лицо. Как я и боялась, Себастьян все еще стоит слишком близко. Так близко, что я вижу, как дрожит у него на шее платок. Себастьян тоже нервничает.
– Первым стреляет Себастьян, – объявляет Оливье, отступая назад.
Я делаю глубокий вдох. Изо всех сил стараясь не шевелиться, я заставляю себя смотреть на Себастьяна. Он стоит, широко расставив ноги и держа пистолет обеими руками. Подняв оружие на высоту плеч, он прищуривается. Затем поворачивается вбок, снимает предохранитель и снова поднимает пистолет, на сей раз одной рукой.
Дуло нацелено мне прямо в голову. Я чувствую внезапный прилив спокойствия, словно наблюдаю за происходящим со стороны.
– Огонь!
Что-то горячее с жужжанием проносится у меня над ухом. Воняет чем-то горьким. Дымок вьется из дула Себастьянова пистолета. Уперев руки в бока, он с силой топает ногой:
– Он дернулся! Маленький мерзавец дернулся!
– У вас обоих по одному выстрелу, – отвечает Оливье. – Теперь очередь мсье Монгольфье.
Осознав, что случилось – что Себастьян промазал, – я почти расплываюсь в улыбке. Однако облегчение длится недолго.
– Мсье Монгольфье, вы готовы? – спрашивает Оливье.
Отодвинув с глаз шапку Пьера, я поднимаю пистолет, как это делал Себастьян, и плотно упираю ноги в землю. Я снимаю предохранитель. Раздается щелчок. Поворачиваюсь вбок.
– Огонь!
Целясь правее Себастьяна, я пытаюсь унять дрожь в руке. Но я не готова.
– Огонь! – повторяет Оливье.
Я смотрю Себастьяну в лицо. В последний момент я слегка сдвигаюсь влево и жму на курок. Пистолет издает рев. Мне так отдает в плечо, что я роняю оружие. Пистолет падает на землю с глухим стуком. В воздухе повисает облачко дыма.
Разглядеть что-то сложно, но я слышу раздраженный голос Себастьяна.
– Это был выстрел в молоко, – протестует он. – Монгольфье даже не попытался меня задеть!
Он прав. Дымок рассеялся, и я вижу его разъяренное лицо. Похоже, этим выстрелом я усложнила себе жизнь еще больше.
– Два бестолковых выстрела! На моей чести по-прежнему пятно, – говорит Себастьян. – Я требую второй попытки.
Оливье в замешательстве переводит взгляд с меня на него и обратно:
– Но ты же сказал, по одному выстрелу…
– По одному настоящему выстрелу. А не это посмешище.
Если в этих дуэлях и есть правила, то их, похоже, придумывают на ходу. Себастьян уже снова проверяет пистолет и идет обратно на старое место.
– Не нравится мне это, – предупреждает Оливье.
Себастьян не обращает на него внимания. Глаза его горят странным голубом светом. Щелкает предохранитель.
Я поднимаю руки вверх:
– Слушайте, я же уже попросил прощения. Я больше не хочу сражаться. Может, мы закончим это дело, и…
Мои слова прерываются звуком выстрела. Я слышу свист. Что-то с силой ударяет меня по лбу, и меня отбрасывает назад. Пьерова шляпа падает на землю.
Он меня ранил!
Я жду, когда мои колени подогнутся. Вот-вот я уже завалюсь на спину и в последний раз уставлюсь в небо. Я так и не попрощаюсь с Пьером. И с Коко. Всё, пришел мой конец.
Я осторожно касаюсь лба, ожидая дотронуться до липкой крови и каши из мозгов. Там и правда есть какая-то шишка… к моему удивлению, сухая. Однако ноги у меня все равно подгибаются. Мне нечем дышать. Я срываю с лица шарф.
На сей раз, когда облачко дыма рассеивается, я слышу смех. Или это мне кажется? Сложно сказать наверняка. Потом я вижу, как Себастьян направляется ко мне широким шагом. Я вздрагиваю, опасаясь выстрелов. Однако он смотрит на меня с выражением изумленного восторга.
– Сорока! – восклицает он. – Поверить не могу! Это ты!
Все еще не отойдя от потрясения, я чувствую, как он хлопает меня по спине, словно давно потерянного друга. Интересно, что я сделала, чтобы это заслужить? Придя в себя, я понимаю, что усвоила еще один дуэльный урок: показать храбрость еще важнее, чем победить.
– Ты выдержала два выстрела! – продолжает восхищаться Себастьян. – Два! Я поражен!
– Один, – напоминаю я. – Ты сам сказал, что первый был понарошку, поэтому мы и стали стрелять во второй раз.
Однако похоже, что все уже забыто. Себастьян смотрит на меня с таким восторгом, что я краснею как последняя идиотка.
– И все это ради твоего друга Монгольфье! Ну и повезло же ему.
