Небесные преследователи - Эмма Кэрролл

Когда я возвращаюсь в кухню, то вижу Одетт: она подкладывает в печь дрова. Огонь пылает вовсю, от жара я даже вспотела.

– Нам нужна горячая вода для мадам, – говорит Одетт, вытирая лоб. – Когда нагреется, сразу тащи наверх, ладно? Как можно быстрее!

Меня осеняет ужасная догадка: это вода не для ванны.

– С ней все хорошо? – спрашиваю я.

Глаза Одетт наполняются слезами.

– Мы послали за доктором. Он уже у нее в комнате.

Несмотря на пылающий очаг, вода не закипает целую вечность. Я в нетерпении постукиваю ногой по полу, вспоминая, что́ Пьер рассказывал мне про свою маму. Какая жалость, что у нее не получается рожать детей. И Пьера тоже жалко. Из него получился бы отличный старший брат. Это наводит меня на мысли о том, каково было бы мне самой стать сестрой. Этого, конечно, никогда не случится, но я была бы не против.

На ступеньках я встречаю Одетт. Она забирает у меня ведра и дает взамен охапку окровавленных простыней.

– Да не бойся ты, – говорит она с улыбкой. – Доктор только что сказал, что с малышом все должно быть в порядке.

Я так рада, что у меня самой глаза на мокром месте.

Появляется мадам Верт, она передает нам распоряжение мсье Жозефа о том, что завтра будет праздничный обед.

– Можно я помогу? Пожалуйста. Мне бы очень хотелось, – прошу я.

– Ты хорошая девчушка, Сорока. – Мадам Верт похлопывает меня по плечу и разворачивается к Одетт. – Когда отнесешь эти ведра, пошли весточку мсье Куто. Пусть приходит рано утром.

Одетт хмурится:

– Мясник? Я и сама могу свернуть курице шею.

– Я не про курицу, – объявляет мадам Верт. – Мы приготовим ягненка.

Я не сразу понимаю, что это значит. Но ведь у нас только один ягненок?

– Нельзя есть Ланселот! – вскрикиваю я.

– Ланселот? – Одетт приподнимает брови. – Это еще кто?

Но я уже не могу остановиться:

– Она самая красивая овечка на свете! И еще такая добрая! И лижет всем ноги! Коко от нее в восторге. Пожалуйста, не надо!

Одетт фыркает. Мадам Верт складывает руки на груди:

– Что это за глупости?

– Она назвала эту овцу Ланселот! – смеется Одетт.

И они обе смотрят на меня, словно я безумнее английского короля.

9

Я совершенно безутешна. Я знаю, это глупости, я ведь никогда раньше не отказывалась от бараньей отбивной. И теперь, когда все только и ждут появления малыша Монгольфье, у нас много причин для радости. И все же на следующее утро я вижу в саду Ланселот. Она безмятежно жует траву, не догадываясь, что ждет ее в будущем, и от этого мне в десять раз хуже. Как обычно, она склоняется ближе и обнюхивает мне карманы в поисках лакомства. Потом ласково бодает Коко, который спит в своей сумке. Она не останавливается, пока петушок не выглядывает наружу.

– Пришло время со всеми попрощаться, – говорю я ей, почесывая место между ушек – там, где ей особенно нравится.

Вытянув шею, она так ласково прикасается лбом к голове Коко, что у меня разрывается сердце. Возможно, им все-таки известно, что ожидает Ланселот.

Решив, что лучше не медлить, я наскоро вычесываю шерсть Ланселот щеткой, проверяю ее копытца и зубы. Следуя руководствам мадам Верт, я отвожу ее во двор взвеситься. В ней, оказывается, чуть меньше тринадцати килограммов. Мадам Верт надеялась, что будет ближе к четырнадцати. Но, по крайней мере, наша овечка здорова: крутое огузье, сильные бока. Даже сейчас я не могу не заметить, какая она славная, ну все равно что верная ручная собачка. От этого мне становится только хуже.

Я набрасываю петлю на шею Ланселот, когда слышу щелканье парадной калитки. Не сказать, чтобы отсюда было хорошо слышно, но сегодня я начеку: мсье Куто может появиться в любую минуту. Умирая от ужаса, я бреду к садовой калитке. Всадник на лошади останавливается у задней двери. Это не мсье Куто, если только он не купил себе дорогого скакуна и не стал одеваться, как виконт Эрж.

Раздается громкий голос:

– Срочное сообщение от короля!

Я продолжаю паниковать, но теперь уже по другому поводу. Я бегу в сад, позабыв о Ланселот.

– Отдайте сообщение мне! – предлагаю я, на сей раз пытаясь доказать всаднику, что у меня все-таки есть мозг.

К счастью, он, похоже, меня не помнит.

Однако не успевает он протянуть мне письмо, как раскрывается задняя дверь. Пьер, его отец и дядя втроем вываливаются на крыльцо. Вид у них такой, будто они всю ночь не спали и с утра уже успели как следует попраздновать.

Я в отчаянии корчу Пьеру гримасы. Нельзя допустить, чтобы его отец или дядя прочли записку. Тогда они поймут, что ́ мы затеяли! А раскрывать наши планы пока рано.

Но я опоздала.

Мсье Этьен уже взял у посыльного письмо. Он надламывает печать, вытряхивает сложенный лист и выпрямляется в свой огромный рост. Стоящий рядом мсье Жозеф выдавливает жалкую улыбку.

– Сообщение от короля Людовика? Какая нежданная честь, – говорит он, словно не веря своим словам.

Пьер наконец понимает, в чем дело. Охваченный ужасом, он глядит на меня. А что мне остается? Я беспомощно пожимаю плечами. Сейчас наша тайна раскроется.

Прокашлявшись, мсье Этьен читает:

– Дорогие мсье Монгольфье! Со времени последнего письма события в Версале приняли неприятный оборот… – Мсье Этьен в замешательстве замолкает. – «Со времени последнего письма»? Братец, ты что, писал королю, а мне не сказал?

Я стою, вперив взгляд в землю.

– С чего бы мне писать королю? – спрашивает мсье Жозеф. – Боже правый, я собирался приостановить наш проект, а не привлекать к нему лишнее внимание!

– …Я был крайне рад услышать, что ваш летательный аппарат почти готов и сможет посоперничать с изобретением англичан, – продолжает чтение мсье Этьен.

В наступившей тишине я рискую бросить взгляд на мсье Жозефа. Ему словно сковородкой по затылку дали. Мсье Этьен, хмурясь, отдаляет письмо от лица.

Первым заговаривает Пьер.

– Это мы ему написали, – кротко говорит он. – Мы с Сорокой. Послание пришло несколько дней назад. Король хотел узнать о нашем изобретении, и мы ему ответили.

Я морщусь.

– Что?! – охает мсье Жозеф. – Зачем? Как?!

– Это я придумала. – Мне не хочется сваливать всю вину на Пьера. – Мы написали королю, что работа движется. Знаете, мы ведь проделали опыт с горячей водой… И он работает! Шар летает дольше.

– Работа движется? – Мсье Жозеф чуть ли не смеется.

Затем он вспоминает виконта Эржа, который все еще стоит здесь со встревоженным видом. Мсье Жозеф зовет Одетт, чтобы та отвела