Небесные преследователи - Эмма Кэрролл

– Для нас большая честь получить известие из Версаля. Merci.

Он берет письмо, и теперь мне видно, что оно запечатано сургучом и на сургуче отпечаток королевского герба – того самого, которым украшают и настоящие монеты, и фальшивые.

Кровь отхлынула у меня от лица. Это и впрямь посланник короля! Сгорая от любопытства, я стою и таращусь на него, и простояла бы так целый день, но, к счастью, Пьер хватает меня за руку.

– Мы мигом передадим послание отцу, – говорит он. – Он, знаете, так усердно трудится. Едва отрывается, чтобы поесть.

Это вранье, и мы оба это знаем. Мсье Жозеф целыми днями слоняется по дому, и вид у него с каждым днем все более удрученный. Да и мсье Этьен, несмотря на весь свой энтузиазм, похоже, ни шиша не делает. Мы по-прежнему в тупике.

Оставив виконта Эржа в компании лошади, мы спешим в дом. Добежав до кухни, Пьер останавливается и обеспокоенно вертит в руках письмо:

– Я не могу отдать его папе, Сорока.

Теперь уже я сама озадачена. Личное письмо от короля! Разве это плохо? Однако, взглянув на Пьера, я вижу: да, это плохо.

– Я ведь показал тебе сегодняшнюю газету, – причитает он. – Еще день-два – и англичане победят. Это их имена окажутся в учебниках истории. Представь, какой позор это принесет Франции!

Да, надо признать, звучит неважно.

– Совершенно очевидно, почему король решил вмешаться, – все больше мрачнея, продолжает Пьер. – Он хочет на нас надавить.

– Может, это и хорошо? – осмеливаюсь я на еще один вопрос.

Пьер качает головой:

– Папа запаникует. И все. Он уйдет в себя, и тогда мы совсем никуда не продвинемся.

Можно подумать, сейчас мы не стоим на месте.

– А мсье Этьен? Почему он не возьмется за идею с горячим воздухом? У него остались мои наброски.

Пьер закатывает глаза:

– Сорока, дядя Этьен – делец до мозга костей. Он знает, что сколько стоит, знает, какие знакомства надо завести, знает, как продать идею. Но наука для него – темный лес. Наверно, поэтому он и не рассказал мне про белье. Не понял, что ты имела в виду.

– Ой!

Я потрясена до глубины души и, должна признаться, до той же глубины и обрадована. Вот пусть теперь скажет, что девчонки вроде меня ничего не знают. Хотя нам это ничем не поможет. Бедняга Пьер чуть не плачет:

– Если мы подведем короля Людовика… Если мы не принесем Франции гордость… что ж… – Он замолкает.

– Что ж?

– У короля есть тюрьма для всех, кем он недоволен. А еще, как говорят, недавно придумали устройство, которое отрубает голову в один удар.

По-моему, звучит как-то неправдоподобно, зато теперь мне понятно, до чего сильно расстроен Пьер.

– Тогда давай вот что. Ты пишешь, я придумываю, что написать. – Я закатываю рукава.

Вид у него совсем напуганный.

– То есть мы ответим на письмо вместо папы? Но это же подлог.

Я смотрю на него со всей суровостью, на которую способна.

– Сорока, мы не можем…

Я прерываю его:

– Этот виконт снаружи ждет ответа.

Глубоко вздохнув, Пьер надламывает сургучную печать и достает письмо. От бумаги пахнет кожей и лошадиным по́том. От одного цветистого королевского почерка у меня захватывает дух. Сообщение оказывается коротким. Я настаиваю, чтобы Пьер прочел вслух.

Уважаемые мсье Монгольфье!

Мои источники сообщают, что наши соседи по ту сторону Ла-Манша находятся на пороге великого аэронавтического открытия. Уверен, что вы разделяете мое мнение: для нас это плохие новости. Нам остается надеяться, что они не придумают способа удержать воздух внутри мешка. Уверен, что вы присоединитесь к моим молитвам о таком исходе дела.

Тем временем мне известно наверняка, что ваши исследования идут полным ходом. В интересах нашей нации вам следует вскоре закончить приготовления и совершить пробный полет здесь, в Версале.

О первом мы и так уже знаем из газеты. Однако последние строки письма повергают нас в панику.

– Версаль? – ахаю я. – Alors![9]

Пьер так побелел, что того и гляди упадет в обморок.

– Ладно, – говорю я, потому что решительный тон порой творит чудеса. – Примемся за дело.

Исследовав ящички кухонного стола, Пьер не нашел ни пера, ни чернил.

– Давай карандашом. – Я протягиваю ему один из горшка мадам Верт. – И лучше покороче. Твой папа слишком занят, чтобы писать длинные письма.

– Ладно, мадемуазель Светлый Ум, что же нам написать?

Я на секунду задумываюсь.

– Дорогой Король… хотя нет… лучше – Ваше Высочество… Проблема с утечкой воздуха почти решена. Вы первым узнаете о нашем… – Я медлю. – Как покрасивше сказать «быстрый»?

– Скоропостижный.

– О нашем скоропостижном успехе. Ждите вестей в ближайшие дни.

Закончив письмо, Пьер аккуратно складывает листок и относит его наружу.

– И что нам делать теперь? – спрашивает он, когда виконт Эрж исчезает за поворотом.

– Вот эта чушь, которую мы написали… – уверенно заявляю я. – Нам надо сделать ее правдой.

8

Однако мы не успеваем начать работу. Мсье Жозеф делает неожиданно заявление: он все-таки строит совершенно новый прототип.

– Он хочет найти способ заполнить шар теплым воздухом. – Пьер приносит мне эту новость, когда я сижу в огороде и режу на обед салат. – Больше всего его интересует именно жар.

– Хм… и откуда же у него такие идеи, – замечаю я равнодушно, хотя в глубине души я ужасно рада тому, что дело наконец сдвинулось.

Пару дней спустя мсье Жозеф проводит пробный полет. Вся челядь собирается в саду: мы не хотим пропустить такое важное событие. Прототип имеет прямоугольную форму и сделан из бумаги, налепленной на деревянный каркас. План состоит в том, заявляет мсье Жозеф, чтобы получить дым. Дым же, который по сути то же, что и горячий воздух, должен заставить прототип взлететь.

Должен!

Я рассчитываю увидеть костер, но вместо этого мсье Жозеф привязывает к основанию бумажной конструкции металлический поднос размером с колесо телеги. На этот поднос он помещает раскаленные угли из кухонной печи. Все это устройство выглядит шатким и ненадежным. Однако, когда на счет «три» братья Монгольфье отпускают веревки, прототип взлетает.

Затем мадам Верт спрашивает:

– А откуда это запахло гарью?

– Sacre bleu![10] – кричит мсье Жозеф. – Наше устройство загорелось!

Бумажно-деревянный каркас сгорает быстрее, чем свиная отбивная на сковородке.

Когда затихает суета и умолкают сердитые крики, мы возвращаемся туда, откуда начали: у семьи Монгольфье нет новых идей. Так что придумать что-то предстоит нам с Пьером. Как-никак король ждет новостей.

– Нам нужны древесина, веревки… – сообщаю я Пьеру тем же днем. – И бумаги, сколько унесешь.