Маленькие рассказы - Анатолий Игнатьевич Приставкин
— Краси-и-вая.
И полюбопытствовали: откуда такая?
— Да есть похожая, — неохотно сказал Николай. Он и сам уже смутно помнил ту попутчицу, с которой довелось плыть на пароходе из Иркутска. Он направлялся в Братск, она в поселок Оку, договорились, что Николай устроится и приедет к ней. Вот и все.
Тогда представлялось, что поселки совсем рядом. Но ехать до Оки из Братска на правой стороне оказалось с пятью пересадками и на барже, и на грузотакси, и на автобусах…
Николай приходил с первой смены поздно, весь черный от пыли, словно обугленный, и до смерти усталый. И все-таки он собрался. Было семь часов вечера. Транспорт ходил до десяти.
— Куда? — спросил Степа.
— Да рядом, к знакомой… — сказал Николай и посмотрел на физкультурницу.
Степа был очень бережливый парень, и все же он предложил:
— Возьми мою новую сорочку.
И Толя спросил «куда» и подогнал свой самосвал, чтобы довезти до пристани. Катер долго не отправлялся. Николай нервничал. Зашел в рубку. Капитан, крикливый парнишка, с любопытством протянул:
— На Оку-у?.. А кто там у вас?
От слова «девушка» он вдруг сам густо зарумянился и на десять минут раньше заорал смешным тенорком на единственного матроса: «Почему не отправляете?!..»
Еще катер не успел причалить, рабочие попрыгали на пристань и осадили рейсовую машину. Николай не успел сесть. Подъехал какой-то «газик». Николай бросился к шоферу. Веселый парень усмехнулся:
— Садись. Транспорт сокращает время и сбережения. Четвертной, и мы без пересадки до Братска второго.
Дорогой удивился:
— До Оки? К девушке? — И, странно посмеиваясь, погнал машину так, что на поворотах у Николая захватывало дух — машина вставала боком на два колеса.
Прощаясь, жизнерадостный шофер грубо отодвинул деньги:
— Забери, случится, угольком на том свете отплатишь…
В транспортной конторе Николаю объяснили, что автобус на Оку только что ушел и теперь пойдет через полтора часа. Николай закусил губу. Значит, нужно возвращаться.
— Куда спешишь? — спросил из угла сердитый старик. Николай замялся:
— К знакомой одной…
Старик сказал диспетчерше:
— Маруся, я вспомнил, я же обещал чайку домой попить заехать. — И, не глядя на Николая, пошел к двери: — Идем, молодой человек. Заодно подвезу.
В автобусе старик не сказал ни одного слова. Он был небрит и угрюм. И на благодарность Николая даже не оглянулся. Ссадил, развернул машину и погнал в обратную сторону. Вышла из дома девушка и узнала Николая:
— Ой, это вы… Здравствуйте. Как жалко, а я тут собралась кой-куда. Вы знаете что, приезжайте еще, ладно?
Маленькая телефонистка
Она была очень маленькая, эта телефонистка Валя, и шумные белозубые бурильщики, торопящиеся к шести утра в котлован, никогда не замечали ее. Только однажды к ней подсел курчавый парень. Он смотрел на Валю и говорил смешные слова. Он называл машину мошкодавкой и прямо-таки уморительно кричал шоферу: «Пошшел! Но-о! Родный, трогай, поспишь дорогой!» А потом он помог ей спрыгнуть с машины, и тут, наверное, только разглядел, какая она маленькая. И куда-то вдруг заторопился.
Телефонная станция УОС — управления основными сооружениями — находилась на дне котлована в деревянном домике. У Вали было столько же абонентов, сколько бывает в большом городе. Непрерывно вспыхивали красные лампочки вызова, и Валя дергала шкурки и повторяла:
— Говорите! Говорите! УОС слушает! Включаю отдел кадров. Говорите!
Чей-то сиплый голос из Братска третьего, наверное какой-нибудь хозяйственный работник, всегда просил об одном:
— Барышня… Соедините с левым берегом, прошу вас! Основная линия не может. Прошу вас, барышня!
— Левый берег занят! — коротко обрезала Валя и выключала просителя.
Линия котлован — левый берег действительно всегда была перегружена. Оттуда шли все основные грузы, машины, металлоконструкции, и провода гудели, нагруженные криками, просьбами, ругательством, разговорами и угрозами. Все дела котлована Братскгосстроя шли через маленькие руки девушки, которую никто не замечал на улице. Но здесь, у черного большого аппарата, Валя казалась сама себе значительнее, красивее и даже выше ростом. И жалела только об одном: жалко, что не видит ее вот так курчавый парень…
И вдруг он зашел. Он сперва и не узнал ее. Только сказал игриво:
— Товарищ телефонная королева! К вам просьбишка: соедините с Братском первым, а то с простого телефона не дозвонишься.
Все тот же сиплый голос просил о левом береге, и Валя, растерявшись, сказала «включаю». Но тут же поправилась: «Левый берег занят, гражданин». Потом Валя долго просила:
— Левый… Левый… Слушай, Левый, дай Братск-один! Братск-один… Братск-один…
После долгих уговоров протянула трубку курчавому: «Говорите!» Валя старалась не слушать, но ухо настойчиво ловило чужие признания:
— Соскучился… Любушка, приезжай в воскресенье… Буду… Приготовлю.
Через неделю он снова забежал. И опять маленькая девушка отчаянно вызывала ему Братск, чтобы он разговаривал со своей Любушкой. Однажды, после долгих вызовов, она сказала:
— Братск-первый не подключается. Линия оборвана. Ветром опрокинуло столбы.
И поймала себя на мысли, что почему-то даже радуется этому несчастью. И оттого стала еще строже. Но курчавый вдруг тоже обрадовался:
— Разрешите, я так посижу. Любушка ведь моя сестра. Я ей порядком надоел, наверное…
А потом он ушел, этот смешной курчавый, и Вале стало весело-весело. Ей захотелось сделать что-то особенное. Она сказала в трубку:
— Хо-ро-ший!
Где-то рядом в трубке вдруг спросили немного растерянно, сиплым знакомым голосом:
— Ну да, спасибо. А как же все-таки насчет левого берега?
Валя рассмеялась счастливо и подключила ему другой берег.
Наша комната
Обои будут зеленые, синие, красные… Они будут самые красивые, эти обои, пусть комната расцветет от них и прольет свой теплый свет на тех, кто поселится здесь.
Мы пришли в эту комнату с моей женой. Мы выбрали самые голубые обои. Пусть комната будет голубой!
Потом мы развели крахмал в алюминиевой, единственной нашей чашке. Потом мы нашли старые газеты. Потом…
Моя жена взяла первую газету и прочла вслух:
— «Я люблю тебя, жизнь» — новые стихи!
Она взяла вторую газету:
