«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

class="p1">Ки ковыляет к тёмно-синему с золотом бархатному дивану и не спеша опускает кости на подушки, совершенно не торопясь отвечать мне.

— Ты имеешь в виду моих симулякров? Обычно не более двух-трёх одновременно на каждом континенте. Кроме Антарктиды, конечно. Я не коллекционирую пингвинов.

Он улыбается. Морщины на его лице напоминают мне потрескавшиеся дороги в Пандемониуме после землетрясения.

Я качаю головой.

— Вы плохо считаете. Я повстречал троих вас за последние несколько дней. Одного с Декланом Гарреттом и ещё двоих с Аттикусом Роузом.

— Да. У Аттикуса всегда есть несколько запасных на случай несчастного случая.

— С теми обоими, что были в мастерской Роуза, и произошёл несчастный случай. Я сжёг их.

Ки поджимает губы.

— Какая потеря. Ничего. Велю Аттикусу сделать ещё несколько.

— Знаете, где он?

— Я знаю, где находится каждый.

Ки скрещивает длинные ноги и снимает со своих брюк несколько ворсинок.

— Что за история с вашим клоном по имени Тревор Мосли? Он перебрал все здешние религии и в итоге зависает с психами Ангра Ом Йа?

— Мои маленькие Треворы, Фредерики, Полы, Уильямсы и другие внедрились в различные группы по всему миру. Группы, которые обладают или могут стать обладателями предметов, которые я хочу.

Я так и знал.

— Вы хотите Шар Номер 8.

— Комрама. Да. Тревор собирался купить его у них. Если понадобится — отобрать. Потом он… то есть я — выяснил: у них его нет. На самом деле они — как и я — искали его. Всё указывало: он у тебя.

— Но у меня его нет.

— К моему большому разочарованию.

Ки делает преувеличенно печальное лицо.

— Вы вели дела с Декланом Гарреттом? Вам следует быть осторожнее. Он пытался взорвать вас.

Ки отмахивается.

— Я бы никогда не вёл дел с Декланом. Он мошенник. В любом случае я знал, что у него его нет.

— Откуда?

— Потому что он предложил мне его по хорошей цене. Он бы никогда так не поступил, если бы имел Комраму.

Ки опирается на трость и подлокотник дивана и медленно поднимается на ноги. Я почти готов помочь старику, но у меня есть ощущение, что если я хотя бы дёрнусь, то получу кучу треснутых позвонков благодаря двум горам мяса по углам.

Ки подходит к своему столу. На дальнем конце стоит бутылка коричневого пойла.

— Выпей со мной, Старк.

— Мне не хочется пить.

— Меня не волнует, хочешь ли ты пить. Мы собираемся вести дела, а дела решаются за выпивкой.

— У вас ведь нет Царской водки?

— Боюсь, что нет.

— Тогда «Джек Дэниелс».

Он смеётся.

— Конечно, это то, что ты пьёшь.

— Что это значит?

— Это то, что ты пил в молодости, но, учитывая твои уникальные обстоятельства, у тебя не было шанса вырасти из этого.

— Полагаю, Ад можно назвать уникальными обстоятельствами. Но, как и всё, он наскучивает. Я имею в виду, что на протяжении стольких лет только и делаешь, что боишься, верно?

Он наливает себе выпить в тяжёлый хрустальный бокал.

— Понятия не имею. Я никогда не боюсь. Моё неприличное богатство ограждает меня от подобных вещей.

— Вот почему я никогда не слышал о вас?

Он отпивает из своего бокала.

— Некоторые используют свои деньги, чтобы попасть в список «Форбс» богатейших людей. Другие используют их, чтобы не попасть.

— Должно быть, здорово обладать такими возможностями.

— Так и есть, — и он одаривает меня улыбкой, которая делает его на двадцать лет моложе. — Принесите мистеру Старку его «Джека Дэниелса».

Один из Титанов отходит от стены и покидает кабинет.

— Вы знаете, что такое Шар Номер 8? — спрашиваю я.

— Мне всё равно, каково его назначение. Это древний предмет необычайной красоты, и это всё, что меня волнует. У меня самая большая в мире коллекция так называемых смертоносных и апокалиптических религиозных артефактов. Это не просто болезненное любопытство. Это общественная деятельность, потому что сменившиеся правящие альянсы и соперничающие религиозные секты уничтожили бы многие из этих предметов. Время от времени я даже открываю свою коллекцию для музеев и учёных. Возможно, твой друг, отец Травен, хотел бы её осмотреть? Уверен, он счёл бы мою коллекцию интересной. Конечно, ему придётся подписать соглашение о неразглашении.

— Это оружие.

Ки болтает жидкость в бокале.

— И магия, а для вас, Саб Роза, всё магическое вне пределов понимания нами, простыми смертными. Что ж, сынок, я видал магию. Чёрт, я живу среди магии, и меня это не сильно впечатляет.

Я устаю стоять и присаживаюсь на диван. Мне хотелось посмотреть, как выглядит эта куча денег, но теперь меня раздражает и этот особняк, и абсолютная уверенность Ки в своей пуленепробиваемой жизни.

— Но вы же понимаете, что мне не очень хочется продавать оружие незнакомцу.

Он ставит свой бокал и задумывается.

— Если коллекционер покупает, скажем, древний пулемёт Гатлинга, разве это означает, что он собирается грабить банк? Конечно, нет. Он восхищается этим предметом самим по себе.

— И всё же.

— Ты сказал, что у тебя его нет.

— Если бы он и был, то не продавался бы.

— Мне жаль это слышать.

— Мне жаль, что я не получу целое состояние, которое вы собирались предложить мне, но ничего не поделаешь.

— Мне начинает казаться, что, возможно, он всё-таки у тебя.

Я наклоняюсь вперёд.

— Кстати, что вы там сказали, что не боитесь? Чушь собачья. Я могу читать людей. Вы полны страха. Вы как Гитлер в своём бункере, который просто ждёт, когда коммуняки возьмут штурмом Берлин и убьют его. И все эти Треворы, или как вы их там зовёте, вы создали их не для того, чтобы просто ради удовольствия собирать смертоносные предметы искусства. Вы ищете способ увильнуть. Вы не хотите умирать.

Он откидывается в своём кресле.

— Какой человек не ищет способа избежать смерти? Однако, уверяю тебя, я не собираюсь умирать. Но искусство — это не что иное, как понимание форм. Полагаю, немного болезненно для большинства людей, но мы не можем отрицать свою истинную природу, не так ли, Сэндмен Слим?

Его сердцебиение и ритм дыхания не меняются. Он действительно хороший лжец, если говорит правду. Он действительно считает, что победил смерть, и что он просто заядлый коллекционер. Не знаю, к лучшему это или к худшему. Не знаю, что хуже, хотеть