«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

снова собрать Шалтая-Болтая, но я не думаю, что у него это получится.

Аллегра крепче прижимает руки к груди.

— Каково это — быть Люцифером?

— Думаешь, он подкручивающий усы злодей и искуситель? Вот тебе правда. В основном он канцелярская крыса. Думаешь, Ад функционирует сам по себе? Быть Люцифером больше похоже на самую дерьмовую работу менеджера среднего звена во Вселенной. Большую часть времени я тратил на совещания с мудаками или прячась от совещаний с мудаками.

— Люцифер забирает души людей.

Я затягиваюсь «Проклятием».

— Большинство отправляющихся в Ад людей не нуждается в его помощи. Большинство из оставшихся — это идиоты, продавшие свои души за славу, деньги, за что угодно. В любом случае первый Люцифер от всего этого отказался. Сейчас он вернулся на Небеса. В любящие объятия твоего драгоценного Господа.

— Это означает, что есть другой Люцифер, верно? Какой он?

— Он приятнее меня или Самаэля. Но он облажался. Я не был хорош в дьявольских делах, а он, скорее всего, лишь незначительно лучше. Но он будет больше стараться, чтобы сделать Ад лучшим местом для всех, кто застрял там, внизу.

— Кто он?

Я качаю головой. Выпускаю дым.

— Я не могу тебе этого сказать. Это слишком сложно. Но скажу тебе вот что: сейчас проблема не в Дьяволе. В Боге. Он не очень-то достойно стареет.

Она устремляет взгляд вдоль улицы, словно пытаясь собраться с мыслями, затем снова на меня.

— Так странно говорить о Вселенной, словно Ад — всего лишь ещё один небольшой городок за холмом. И хорошие люди не так уж хороши, а плохие — не так уж плохи.

— Я этого не сказал. Ад — плохое место, полное вероломных монстров, готовых убить тебя, не моргнув глазом. Но некоторые монстры достойны уважения. Больше, чем иные небесные жулики с ореолом.

— То, что ты рассказываешь, не совсем то, чему меня учили, или о чём я когда-либо мечтала.

— Что есть, то есть. В большой схеме вещей мы практически ничего не значим. Дьявол не ненавидит нас. Как и Бог, но в конечном счете мы всего лишь насекомые на его ветровом стекле. Вселенная получилась не так, как он хотел, а теперь он висит на волоске, как и все мы.

Она открывает рот, словно собирается что-то сказать и закрывает его. Я щелчком отправляю окурок «Проклятия» в переулок.

— Прости, что я так разозлилась, — говорит она. — Трудно всё это принять.

— Забудь. В этом дерьме любому трудно разобраться. Я не хочу.

— Та вещь, которую ты ищешь…

— Комрама Ом Йа.

— Она должна спасти мир от того, что грядёт?

— Если нам повезёт.

— То есть, ты снова тот парень, который спас мир и убил всех зомби?

— Я никогда не переставал быть им. Но по большей части я просто пытаюсь не дать взорвать всё, что меня волнует. Ты можешь представить Вселенную без «The Searchers»[51]? Я не могу.

Она отлипает от стены. Стряхивает пыль с рукава.

— Тебе понадобится помощь.

— Возможно.

— Ладно.

— «Ладно», что?

— Я помогу.

— Спасибо.

Как вам? Люди всё же могут удивлять. Интересно, не говорила ли она с Кэнди за моей спиной? Что бы ни случилось, будет приятно больше не чувствовать нас врагами. Но тут что-то ещё. Что-то, чего она недоговаривает. Она напряжена ещё больше, чем прежде. Трёт костяшками пальцев нижнюю губу.

— Мне нужно попросить тебя ещё кое о чём.

— О чём?

— Как неудобно. Ты, наверное, думаешь, что я пригласила тебя сюда и сказала, что помогу, лишь потому что мне что-то нужно.

— Это зависит от того, что тебе нужно.

Я выстукиваю ещё одну сигарету и закуриваю, ожидая, пока она соберётся с мыслями.

— Помнишь, как мы впервые встретились в «Макс Овердрайв»? Я сказала, что не всегда была хорошим человеком. У меня был парень. Он был наркодилером, и когда отправился за решётку, я потратила его деньги на учёбу, потому что больше не хотела такой жизни.

— А теперь он выходит.

Она кивает.

— Он позвонил мне.

Она протягивает два пальца, чтобы попросить мою сигарету. Я даю её ей. Я и не знал, что она ещё курит. Она делает крошечную затяжку и чуть не выкашливает все лёгкие.

— Он хочет свои деньги?

— Нет. Да. Но он хочет и меня. Только я люблю свою жизнь. Я люблю Эжена. Я не могу вернуться к тому, что было.

— Где он?

— В Вакавилле[52]. Он выходит в конце недели. Он знает мою старую квартиру.

— Ты всё ещё живёшь там? Я думал, ты переехала к Видоку.

— Я храню там вещи, и мы храним там часть его барахла.

— Парень знает адрес?

Я прислоняюсь к стене, и она прислоняется рядом со мной. Мы стоим плечом к плечу, но ей легче говорить, не глядя на меня.

— Да. Я даже не стала её запирать. Замки никогда его не останавливали.

— Я позабочусь об этом.

Она кладёт свою руку на мою.

— Пожалуйста, не убивай его. Я хочу, чтобы он уехал, но не хочу, чтобы было такое чувство, будто я купила контракт на его убийство, чтобы просто иметь возможность спрятаться в своей новой прекрасной жизни.

— Я постараюсь, но некоторые люди, они просто не слушают.

— Пожалуйста.

Кажется, она искренне переживает, прося меня. Что я должен был ответить на это?

— Ладно.

Она поворачивается и обнимает меня. Говорить об Аде, а теперь это признание. Ей было тяжело. Думаю, она плачет. Она слегка шмыгает носом.

— Не вытирай нос о мое пальто.

Она рассмеялась.

— Эжен говорил, что ты согласишься, но я не была уверена.

Мимо нас дважды проехал «Лексус» кремового цвета. Теперь он останавливается. У вышедшего парня стрижка, стоящая как удаление аппендицита. На нём очки без оправы и элегантный, но консервативный синий костюм. Он вполне мог быть инвестиционным банкиром.

— Мистер Старк. Не откажетесь проехать со мной?

Аллегра делает шаг в сторону. Я качаю головой.

— Я с подругой.

Он делает жест в её сторону.

— Если хотите, она тоже может поехать.

— Хорошая машина, но нам и здесь хорошо. Я бы пригласил тебя выпить, но не думаю, что это заведение в твоём вкусе.

Банкир улыбается, обходит машину и становится с нашей стороны.

— Здесь