«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

нет ничего дурного. Это просто встреча, чтобы обсудить возможное трудоустройство.

— С кем?

— С Норрисом Ки.

— Кто это?

— Самый богатый человек в Калифорнии.

— Никогда о нём не слышал.

— Именно.

Я поворачиваюсь к Аллегре.

— Хочешь сесть в машину к этому милому мужчине? Он говорит, у него есть конфеты и щенок.

Она машет головой.

— Не думаю.

Я пожимаю плечами.

— Вы слышали леди. Неинтересно.

Он делает пару шагов в нашу сторону.

— Уверяю вас, это для вашей же пользы. Позже, если вы решите, что вам не нужна эта работа, то можете просто…

В стену ударяется пуля, затем ещё две. Я толкаю Аллегру в переулок. Банкир пригибается за своей машиной, и утиной походкой начинает обходить её спереди. Выстрелы раздаются быстрее. Может, три или четыре ствола. Судя по звукам, «АК». Беспорядочная стрельба поливает машины и стену позади меня, заставляя других курильщиков с криками вернуться в бар.

Я стою на коленях на тротуаре. Пытаюсь добраться до переулка, но летит слишком много пуль. То же самое, когда я пробую вернуться в «Бамбуковый дом». Банкир уже снова в «Лексусе». Он открывает пассажирскую дверь. Больше некуда деваться. Я ныряю головой вперёд на пассажирское сиденье.

Я выжидаю, думая, что Банкир вывезет нас отсюда. Но он парализован, уставившись на стрелков в зеркало заднего вида. Теперь они целятся в автомобиль. Пули пробивают багажник и заднее стекло. Я пригибаюсь, хватаюсь за руль и давлю на газ. Надеюсь, на улице никого нет, потому что я ни черта не вижу.

Через полквартала стрельба прекращается. Я нажимаю на тормоз, и нас с Банкиром болтает внутри машины.

Я поднимаю голову ровно настолько, чтобы увидеть машину стрелявших, белую «Миату»[53], дым из-под её колес, когда она разворачивается на сто восемьдесят градусов и на всех парах уносится прочь от нас.

Я смотрю на Банкира. Тот опустил голову на руль, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. Этому не способствует и то, что я достаю пистолет и приставляю к его голове. Я смотрю в переднее и заднее стёкла, чтобы убедиться, что к нам никто не приближается. Сильнее вдавливая пистолет в висок Банкира, я говорю:

— Ты только что подставил меня? Устроил небольшую драму, чтобы я сел в машину?

Он с трудом дышит и поднимает правую руку. Та вся в крови. У него нет безымянного пальца.

— Хотел бы я, чтобы мы были настолько умными, — говорит он.

Я убираю пистолет и открываю пассажирскую дверь.

— Я поведу. Перелезай сюда.

Я обхожу машину и забираюсь на водительское сиденье.

— Ты отвезёшь меня домой?

— Нет, я собираюсь познакомиться с самым богатым человеком в Калифорнии. Какой адрес?

Банкир называет. Он достаёт из нагрудного кармана пиджака носовой платок и обматывает им кровоточащую руку. Руль весь в крови. Она липнет к моим ладоням, пока я веду машину.

— Норрис Ки из Саб Роза?

Он качает головой и пытается пристегнуться левой рукой. У него ничего не выходит, и он сдаётся.

— Нет. Он просто обычный человек.

— Сомневаюсь.

Сколько раз в своей жизни я получу приглашение от самого богатого человека в Калифорнии? Зачем такой человек хочет нанять меня? Можно хотя бы взглянуть. Вряд ли стоит прямо сейчас возвращаться в «Бамбуковый Дом». Если кто-то соберётся снова стрелять в меня, пусть лучше это будет в машине с незнакомцем, чем в баре со знакомыми мне людьми. Плюс, мне хочется увидеть Ки. Взглянуть на настоящего всамделишного миллиардера. Такие как он вообще люди? Он спит на куче весталок? Летает в ванную на реактивном ранце? Посыпает еду золотой пылью и платиной, как обычные люди солью и перцем? И, чёрт возьми, что за имя такое, Норрис?

Может, Ки и гражданский, но деньги — это волшебство, доступное каждому. Он купил себе особняк Саб Роза.

Мы в заброшенном зоопарке в Гриффит-парке. После короткой прогулки мы проходим через старую бетонную ограду. Она большая и массивная, словно для больших кошек или медведей. Внутренние стены покрыты граффити любителями поп-культуры и бесталанными граффитчиками. Банкир подходит к случайной трещине в полу и нажимает несколько точек на бетоне, словно массажист, делающий точечный массаж. Трещина со скрипом открывается на петлях, как люк. Он выглядит плохо. Бледный и покрытый испариной, но он следит за своими манерами. Он протягивает здоровую руку, приглашая гостя войти первым. Почему бы и нет? Я вхожу в люки каждый день.

Здесь мраморная лестница, и на мгновение кажется, что мы вернулись во времена древних Афин. Как раз под зоопарком я и представлял, где живёт древний греческий царь. Мрамор повсюду. Ионические колонны поддерживают высокие потолки. На полу в залах квадратные плиты светлого и тёмного мрамора образуют шахматный узор. В каждый закуток втиснуты возвышающиеся статуи богов и богинь. Не удивлюсь, если Ки появится в развевающихся пурпурных одеждах с лавровым венком на голове.

Банкир держится, но угасает прямо на глазах. Он проводит меня в кабинет, оформленный в том же греческом стиле, но на резном столе красного дерева присутствуют телефон, компьютер и множество пузырьков с рецептурными таблетками. На стенах висят три плазменных телевизора, все настроенные на разные деловые каналы. Из панорамного окна открывается вид на Лос-Анджелес, но не на этот Лос-Анджелес. Самое высокое здание, может, этажей десять. Это Лос-Анджелес из далёкого прошлого. Возможно, из тридцатых, когда было построено большинство крупных вольеров зоопарка.

Минуту спустя кто-то входит. Даже смешно. Я тотчас узнаю его. Это Тревор Мосли, но Мосли, которому на добрых пятьдесят лет больше. Норрис Ки.

Он слегка сутулится и ходит с тростью. На нём белая рубашка на пуговицах, кремовые слаксы и мягкие чёрные тапочки. Всё это было бы неинтересно, если бы всё в этом доме не кричало о греческой формальности, и вдруг дедушка, готовый к послеобеденным шашкам и пудингу в доме престарелых.

— Рональд, ты выглядишь, как мертвец, — говорит Норрис Банкиру. — Ступай к моему врачу.

— Спасибо, сэр, — отвечает Рональд, зажимая свою кровоточащую руку. Он всё ещё достаточно хорошо владеет собой, чтобы кивнуть мне перед уходом.

Помимо Ки, в комнате только два телохранителя. Массивные сукины сыны, от которых так и разит стероидами. Они ждут в противоположных углах комнаты, не двигаясь и не говоря ни слова. Они выглядят приросшими к месту, как статуи Титанов. Но, держу пари, могут двигаться довольно быстро, если их спровоцировать.

— Ну и сколько вас? — спрашиваю я.