«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

— Я как раз собирался попросить тебя насчёт этого. Учитывая, что ты хорошо знаком с Адом…

— Нет. Я не буду твоим почтовым голубем.

— Это не услуга, как ты всегда меня просишь. Это деловое предложение. Ты получишь плату за передачу сообщений туда-обратно.

— Не думаю, что мистеру Мунинну это понравилось бы.

— Верно. Я и забыл, насколько ты чувствителен в отношении того, что думают о тебе другие. Развлекаешься, ломая пальцы?

Я стряхиваю пепел с «Проклятия» в пустую бутылку из-под шампанского, которое не помню, чтобы пил.

— Собственно говоря, так и есть. Наверное, мне надо планировать одну-две вспышки ярости в год. Это как съездить в отпуск.

— Я вспоминаю твои заскоки каждый раз, когда смотрю вниз на то, где раньше была остальная часть меня.

— Ты сам взорвал своё тело. Я просто отделил тебя от него.

— Верно. Как не круто с моей стороны расстраиваться.

Касабян допивает стоящую у него на столе банку пива. Сминает её в своей металлической лапе.

— У тебя ещё есть те деньги, которые, по твоим словам, ты спрятал от Святоши Старка?

Святоша Старк — это моя ангельская половина. Несколько месяцев назад он вырвался на свободу и бродил по Лос-Анджелесу, совершая добрые дела и в целом обеспечивая себе головную боль. Среди множества его добрых дел была раздача большей части денег, данных мне коллективом вампиров, Тёмными Вечными.

— Если они тебе нужны, забудь о них. Это по-прежнему мой страховой полис на случай, если ты решишь вышвырнуть меня.

— Господи. Я спас твою жалкую задницу робо-пса от карательного отряда и привёл в лучшее место из тех, где ты когда-либо жил, а ты по-прежнему талдычишь об этом дерьме?

— Прошу прощения. Кто только что говорил о вспышках ярости?

— Я просто хочу убедиться, что есть какие-то наличные.

— Ты их не получишь.

— Они не нужны мне прямо сейчас, — говорю я. — Эти гангстеры продолжают подкупать меня, чтобы я их не убивал. Мне давным-давно следовало начать трясти этих людей.

— Если тебе не нужны деньги, зачем ты о них спрашиваешь?

— Просто что-то вроде инвентаризации активов.

Он разворачивается на своём вращающемся кресле и бросает пивную банку поверх переполненной мусорной корзины.

— Дерьмо. Нас ведь не выпинывают?

— Отель не рад кабаньей голове на качелях на крыльце, но никто ничего не сказал. Пока.

Он поворачивается обратно к ноутбуку. С силой стучит по клавишам, и фотографии исчезают.

— Почему ты не можешь быть милым скучным вором вроде Видока? Его никто никогда не тревожит.

— Он уже не крадёт так часто. И он хорош в этом. У меня хорошо получается всё ломать. Разница в том, что люди не всегда замечают, когда пропадают их бриллианты, но знают, когда их ноги выгибаются не в ту стороны.

— Подумай о моём предложении. Заработай немного денег честным путём. Возможно, тебе не помешает завести ещё несколько друзей в Даунтауне.

— В этом, возможно, ты прав.

По телевизору репортёр пытается взять интервью у копа, но стоящие позади них изображают из носов свиные пятаки и хрюкают.

— Ещё одно. Если когда-нибудь заметишь в Даунтауне Медею Баву, дай мне знать. Считается, что она скрывается вместе с Деймус, но я не доверяю этой мстительной ведьме.

— Она Инквизиция. Даже молоко для её хлопьев берут у злых коров.

— Просто дай мне знать, если увидишь её. И держись подальше от моего телефона.

— Не волнуйся. Я не видел ни одной из тех личных фотографий, что прислала тебе Кэнди.

— Пошёл нахуй.

Звонит телефон в номере.

— Алло, мистер Макхит?

— Да.

— Для вас прибыл конверт. Прислать его наверх?

— Вы имеете в виду конверт-конверт? Мне не нужны никакие посылки.

— Нет, сэр. Это просто конверт.

— Ладно. Пришлите его наверх.

Я выхожу из дедушкиных часов и жду коридорного. Тот поднимается на лифте и передаёт мне пакет. Я протягиваю ему настольную лампу.

— Все деньги у моей девушки, а она спит, но, мне кажется, эта лампа от «Тиффани», так что Счастливого Рождества.

— Спасибо, сэр, — отвечает он так, словно подобное происходит с ним постоянно.

Я жду, пока он зайдёт в лифт, прежде чем вернуться через часы. В пентхаузе я вскрываю конверт. Он из плотной бумаги кремового цвета с окантовкой из тонкого золотого орнамента. Очень дорогой. Внутри записка из трёх слов:

Прекрати это.

Блэкбёрн.

Добавляю его в список людей, которые могли бы установить тот позорный шест, хотя это не совсем его стиль. Это означает, что моя игра действует на нервы, по крайней мере, двум людям. Остаётся всего четыре миллиона.

Мне неожиданно звонят, и я направляюсь в «Бамбуковый дом кукол». Захожу внутрь, чтобы выпить и подождать. Я несколько раз роняю имя Деклана Гарретта. Пусть люди знают, что я ищу его. Какого чёрта? Попытаться стоит. Аллегра появляется спустя несколько минут в джинсовой куртке поверх хирургического халата, выглядя так, словно пришла прямо из клиники. Мне нужно это перекурить. Я выхожу наружу, и она следует за мной.

Мы доходим до конца здания в переулке. Я закуриваю, а Аллегра прислоняется к стене, скрестив руки и ноги. Она нервничает. Как и я. Мы уже несколько месяцев не оставались наедине. С тех пор как она узнала, что я играл роль Люцифера.

— Спасибо, что согласился встретиться, — говорит она.

— Нет проблем. Итак, зачем мы здесь? Прости, если я прямолинеен, но, если ты собираешься орать на меня и называть злом, может, начнёшь? Я слышал, внутри есть выпивка.

— Если бы я просто хотела наорать, то могла бы сделать это по телефону.

Она чуть улыбается мне, чтобы показать, что шутит, но я не улыбаюсь в ответ.

— Я просто пытаюсь понять, — говорит она.

— Вместо того чтобы говорить мне, что у тебя есть вопросы, почему бы просто не задать их?

— Ладно. Ты в самом деле был Люцифером? Расскажи мне об этом. На что похож Ад?

— Не то, что ты думаешь. Ад — такое же место, как и любое другое. Я в основном был в столице, Пандемониуме. Это такой же город, как этот. Адовцы живут и работают там. Там есть рынки, бары и рестораны. Есть копы и армия. Даже церковь. Это место находится на последнем издыхании. Новый Люцифер пытается