«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

не имею в виду сжечь ещё чью-нибудь одежду, просто дать понять, что это заявление касается всех, находящихся в пределах слышимости.

Возле двери стоит парочка Фокси Рейнардс. Жулики худу. Вы когда-нибудь задумывались, почему туристы на Голливудском бульваре играют в напёрстки с парнями на автобусных остановках, зная, что проиграют? Мошенничество Рейнардсов — не в самой игре. Любой идиот может научиться фокусу с шариком. Рейнардсы выигрывают, потому что вызывают у вас желание играть, даже если вы знаете, что не сможете выиграть.

Я хватаю за шиворот старшего из них двоих.

— То же самое касается и вас, равно как и остальных подонков. Если вам известно, у кого Шар Номер 8, самым решительным образом убедите их отдать его, потому что вы будете следующими, за кем я приду. Поглядим, скольких из вас, плохих собак, сможет кастрировать городской приют.

А теперь пора уходить.

Я жду на углу и закуриваю «Проклятие». Через несколько секунд меня догоняют остальные. Все вокруг смеются. На этот раз даже Аллегра не выглядит злящейся на меня.

Я не слышу ни слова от Старых Дел. На протяжении следующих нескольких дней их никто не видел. Ни в одном из их привычных баров или ресторанов, ни даже в их деловых офисах на бульваре Уилшир. Вся индустрия залегла на дно.

Я не удивлён, что они смылись. Если они собираются попробовать предпринять какие-то ответные действия, то не будут заниматься этим сами. Наймут кого-нибудь и захотят обеспечить себе хорошее алиби, когда это случится. Не то, чтобы я сидел и ждал, когда мне на голову таинственным образом свалится пианино. Всю следующую неделю я каждый день устраиваю разборки с бандитами, а иногда и по два раза.

Во-первых, большую компанию гопников нагуалей. Их клуб выглядит как самая тупая гаражная распродажа в мире. Всё, от бриллиантов и позолоченных колёсных дисков до сломанных радиочасов и пыльных кассетных проигрывателей, валяющихся непроданными ещё с тех времен, как Атлантида свалила на дно океана.

Во-вторых, я обул пару подпольных казино Людере. Помимо организации азартных игр, они отмывают деньги для сомнительных Саб Роза и гражданских шишек. Эти обязательно вернутся сцапать меня за зад, но было так весело играть за столами блэкджека и рулетки, как рок-н-ролльный Иисус против менял.

В-третьих, я обчистил шабаш Мудрой Крови, части шайки, торгующей контрабандными зельями. Некоторые краденые, но в основном это всего лишь подкрашенная вода и немного опийной настойки или стрихнина для пикантности. Представьте, что вы идёте к какой-нибудь старой бруха[46], чтобы вылечить бабушку от рака, а покупаете что-нибудь столь же полезное, как диетическая кола.

Я не даю спуску и гражданским. Отдубасил в Долине нескольких агентов-призраков. Третьесортных засранцев, покупающих и продающих контракты на-бескрайнюю-синюю-даль знаменитостей второго эшелона. Нынче у любого, считающего себя кем-то, есть контракт на-синюю-даль, связывающий его призрака с актёрским агентством, таким образом позволяя продолжать работать и после смерти. Если вы Мерилин или Мэйсон, то это отличная сделка. Если же вы проигравший кандидат в президенты, певец с единственным суперхитом или сыгравший чокнутого соседа в забытом ситкоме, то не очень. Ваши контракты распродаются мелким сошкам, которые втыкаю вашего призрака в балаган, снимая вас в уличных драках знаменитостей или в снафф-фильмах[47].

Каждой шайке я назначаю разные сроки. Один день. Три. Неделю. Неразбериха — это своего рода заявление, будь то в шайках или на улице. Страх и анархия. Тонны веселья. Возможно, какой-нибудь из банд и удастся всадить в меня пулю, но они знают, что меня трудно убить, а когда мне станет лучше, то я смогу выйти из любой тени и отрезать им часть тела по их выбору.

Должен признать, разбивать головы — это забавно. Такое чувство, что я снова становлюсь самим собой. Играть в сыщика Майка Хаммера может и забавно, но это не то, в чём я лучше всего. Даже ангельская моя часть, разумная и рассудительная, устаёт от этого, особенно когда улики и слухи никуда не ведут.

Я знаю, что нехорошо выпускать аренную часть моей личности в обычный мир, но иногда её сдерживание заполняет мою голову таким количеством яда и ярости, что мне хочется оторвать её. Кэнди понимает, но находясь рядом со мной, она становится готовой включать нефрита и начинать разрывать людей, а я не хочу этого поощрять. Всё это веселье и игры, с которыми она играет с миром… Я знаю, что под всем этим она чувствует то же, что и я. Ей нужно время от времени выпускать зверя, или она умрёт. Вот почему нам хорошо вместе. Ни один из нас не боится другого, потому что, глядя на себя, мы видим худшее из того, чем может быть другой.

По правде говоря, иногда я даже не уверен, то ли набрасываюсь на этих гангстеров, чтобы раздобыть информацию о Шаре Номер 8, то ли просто чтобы отплатить миру за то, что он прячет его от меня. Я не хочу быть чёртовым спасителем человечества. Я едва сдерживаюсь от желания самому уничтожить этот мир. Я знаю, где находится Митра — первый огонь во Вселенной, огонь, который я мог бы выпустить и спалить всё сущее дотла. Не думаю, что когда-нибудь им воспользуюсь, но приятно осознавать, что если Ангра вернутся и начнут разрывать Вселенную на части, то я смогу. Интересно, протяну ли я достаточно в этом пламени, чтобы, когда Вселенная исчезнет, смочь запустить сингулярность, запасной план мистера Мунинна. Это своего рода Большой взрыв в коробке, который запустит появление новой Вселенной. Меня там не будет, как и Кэнди, и Видока, и Бога, и всех остальных, но всё же это может стать сладкой местью всем. Спалить мир. Поджарить Рай и Ад, Ангра и всё остальное, а затем начать что-то новое. Возможно, лучше. Возможно, хуже. Но что-то, что разъебенит всех лицемерных сукиных сынов на свете. Перезапустит сотворение с нуля и снова его возродит.

Мысль о том, что, возможно, мне удастся спасти Кэнди, как не смог спасти Элис, — вот что даёт мне спать по ночам. Мои друзья — это то, что заставляет меня просыпаться и начинать колошматить всё подряд, потому что я ни за что не собираюсь лежать и позволять каким-то старым богам или тому, кто прячет Шар Номер 8, уйти без костылей. Я умру и выползу из Ада, и буду делать это снова и снова, пока от одного из нас ничего не останется. До грёбаного конца грёбаных времён. Аллилуйя.

Пару дней спустя,