Двенадцать граней страха - Марина Серова

то еще удовольствие, особенно когда будильник срабатывает в пять утра. Я резко села на кровати, сбив с ног задремавшего в ногах кота Пифагора. Зверя мне подкинула соседка, уезжавшая в отпуск. Пифагор отличался редкостной флегматичностью, не скучал в одиночестве, не использовал мою обувь в качестве туалета, а занавески — как когтеточку, и мы с ним вполне уживались. Пифагор одарил меня возмущенным взглядом и демонстративно удалился на подоконник.

— Прости, друг, — хрипло произнесла я, — но сегодня не до сантиментов.

Голова после ночного бдения над дневником Чена Ли раскалывалась. Перевода Ленки хватило, чтобы понять суть, но многие детали оставались неясными. Мне нужно было действовать, причем быстро — Чен планировал свой «финальный акт» на сегодняшний вечер.

Растянувшись на полу, я сделала несколько упражнений для разминки затекшего тела. Мысли в голове метались, выстраиваясь в хаотичную мозаику, с каждой минутой обретающую все более четкие очертания. За годы работы частным детективом я усвоила один важный принцип: когда имеешь дело с отлично продуманным планом мести — действуй неожиданно. Никакой прямолинейности. Никаких протоптанных дорожек.

Через двадцать минут я уже стояла под обжигающе горячим душем, мысленно формулируя свой план. То, что в деле замешан Чен Ли, не вызывало сомнений, но я не могла просто бежать в полицию с переводом украденного дневника. Нужны были доказательства, и я собиралась их получить самым безумным способом — напрямую от источника. Но — позже. У меня есть план…

Включив кофемашину, я достала из ящика стола шкатулку с моими гадальными костями. Три двенадцатигранника, отполированные годами использования. Я никогда не считала их мистическими проводниками или талисманами — скорее, инструментом для структурирования собственных мыслей. Но сегодня рука почему-то дрогнула, когда я встряхивала их в ладони.

Грани мягко стукнулись о столешницу. Выпавшая комбинация заставила меня нахмуриться: «Прошлое бросает длинные тени на настоящее». Очень вовремя, ничего не скажешь.

Я отхлебнула кофе, пристально глядя на кости. Дело Дорохова с самого начала казалось простой кражей с подменой, но постепенно обрастало мрачными деталями — несправедливый суд, разрушенные жизни, самоубийство невиновной женщины. История, начавшаяся десять лет назад, теперь замыкалась в круг. И я, сама того не ожидая, оказалась частью этого круга.

Звонок в дверь раздался, когда я допивала вторую чашку. Гарик, пунктуальный как никогда — редкое и подозрительное явление.

— Доброе утро, солнце! — бодро заявил он с порога, стряхивая капли с куртки прямо на мой коврик. — Я принес тебе свежую информацию и пончики.

— Убери это скорбное лицо с моего порога, — проворчала я, забирая у него коробку с пончиками. — И вытри обувь.

Гарик скорчил обиженную гримасу, но послушно вытер ботинки о коврик.

— Ну хоть спасибо за пончики сказать можешь?

— Спасибо за пончики, — механически повторила я. — Теперь рассказывай, с чем пришел.

Гарик уселся за кухонный стол и достал планшет.

— Помнишь, ты просила меня найти записи с камер наблюдения у торгового центра «Палладиум»? Где Дорохов встречался с неизвестным китайцем на прошлой неделе?

— Помню. И что, получилось?

— Мне пришлось использовать все свое обаяние и три бутылки коньяка, чтобы начальник охраны согласился их скопировать, — Гарик самодовольно ухмыльнулся. — Но результат того стоил.

Он включил видеозапись. Качество было не идеальным, но вполне различимым. Дорохов — массивная фигура в дорогом пальто — нервно оглядывался по сторонам у центрального фонтана. Через несколько минут к нему подошел молодой китаец в неприметной темной одежде.

— Видишь что-нибудь необычное? — спросил Гарик.

Я внимательно изучала молодого человека. Худощавый, держится прямо, движения экономные.

— Его походка, — медленно проговорила я. — Видишь? Он делает шаги определенной длины, словно измеряет дистанцию. И поворачивается всем корпусом, а не только головой.

— И что это значит?

— Так ходят люди, которые провели много времени в местах лишения свободы. Особенно в одиночных камерах. Пространство ограничено, поэтому они привыкают экономить каждое движение, делать его предельно функциональным.

Гарик присвистнул.

— Значит, это действительно он? Чен Ли?

— Похоже на то.

На видео Дорохов и китаец разговаривали не больше минуты. Лица молодого человека не было видно — он стоял спиной к камере, а голову прикрывал капюшон. В какой-то момент он передал коллекционеру конверт, после чего ушел — тем же размеренным шагом человека, привыкшего считать каждый метр свободного пространства.

— Что в конверте, как думаешь? — спросил Гарик.

— Учитывая то, что я успела узнать, скорее всего, приглашение на заключительный акт этой драмы.

— Мне не нравится твой тон. — Гарик нервно крутил в руках чашку с кофе. — Звучит так, будто ты уже готова к худшему.

Я пожала плечами.

— Я готова к правде, Гарик. Какой бы она ни была.

После чего я позвонила Кирьянову, оторвала его от работы и попросила о поддержке. Потому как понятия не имею, в какую сторону начнет развиваться завершающий акт этой драмы.

Парк имени Горького в дождливый будний день был почти безлюден. Мокрые скамейки, потемневшие от влаги стволы деревьев, размытые дорожки — идеальное место для разговора, который не должен быть подслушан. Кирьянов ждал меня у старой беседки, сгорбившись под большим черным зонтом.

— Привет, Киря. — Я подошла к нему, стряхивая капли с собственного зонта. — Выглядишь паршиво.

— И тебе доброе утро, — хмыкнул подполковник. — С самого утра мотаюсь как невесть кто — готовлю операцию. Собственно, лишние трупы мне не нужны. А если все так, как ты говоришь, и если этот твой китаец решил мстить — они будут.

— И как подготовка?

Кирьянов мрачно покачал головой.

— Все готово. Группа захвата будет на месте завтра к семи вечера, за час до назначенного времени. Оцепим периметр, расставим людей… но я не уверен, что это поможет.

— Сомневаешься в своих ребятах?

— В своих ребятах — нет, — Кирьянов поморщился. — Я сомневаюсь в системе, Танюш. Такие люди, как Дорохов, не сидят. Они дают показания, мило улыбаются, звонят друзьям в высокие кабинеты и через час уже пьют коньяк в своем особняке.

Я знала, что он прав. За годы работы в прокуратуре я насмотрелась, как разваливаются казавшиеся железобетонными дела против влиятельных людей. Или, что еще хуже, как указание сверху заставляет следствие повернуть совсем в другую сторону.

— У меня есть идея, — сказала я, глядя прямо в усталые глаза Кирьянова. — Думаю, мы можем спровоцировать Дорохова на откровенность.

— Каким образом?

— Я надену микрофон. Встречусь с ним лично перед тем, как он отправится на встречу с Ченом. Скажу, что знаю о его роли в том давнем деле, но готова помочь ему избежать мести молодого китайца — за определенную цену, разумеется.

Кирьянов нахмурился.

— Слишком опасно, Таня. Дорохов уже причастен как минимум к тому, что подставил китайского