Убийства по книге - Эми Шаумберг

Иэн тут же положил трубку и процедил, глядя на фотографию:

– Ну ты и тварь.

Дважды проверив номера домов, он убедился, что извлеченный из скопированных файлов адрес правильный. Это оказалось убогое двухквартирное здание с облупившейся краской на фасаде и полоской грязи вперемешку с гравием вместо газона. Иэн вылез из машины и одернул натянутую куртку. С тех пор как у него отобрали удостоверяющие личность документы, оставалось полагаться на прежние заслуги и запугивание. Он прошел по потрескавшейся дорожке к двери и громко постучал. Не получив ответа, постучал снова и крикнул:

– Малкольм Хейнс, это детектив Картер. Откройте! – А спустя пару минут тишины заколотил в створку со всей силы. – Хейнс.

Так и не получив ответа, Иэн быстро обошел здание. В нескольких футах от передней веранды обнаружилось маленькое запыленное окошко. Он осторожно заглянул внутрь и увидел неухоженную кухню: тусклые стены без декора, упаковки с едой на стойке, гору грязной посуды в раковине и единственный маленький стол со стулом из мебели в дальнем углу. Признаков движения не наблюдалось, поэтому Иэн переместился к следующему пыльному окну.

Через него он сумел рассмотреть единственную кровать с грубым синим одеялом, небрежно брошенным сверху, и пожелтевшей подушкой, прислоненной к изголовью. Не считая поцарапанного деревянного комода, придвинутого к дальней стене, больше мебели в комнате не было. Стены почти целиком покрывали дешевые репродукции. Иэн узнал картину Ван Гога, «Мону Лизу» и, кажется, Джексона Поллока. Остальные выглядели менее известными: Мадонна с ребенком на руках, корабль в бурном море, черноглазая женщина на фоне улиц. Все изображения крепились с помощью скотча либо канцелярскими кнопками. Края растрепались от времени. Единственная картина в раме висела непосредственно над кроватью.

Дверь спальни стояла распахнутой настежь, и Иэн видел напротив еще одно помещение. Он обошел дом сзади и оказался на заднем дворе, битком забитом мусором, хламом, банками и опавшими листьями. Обнаружив сплошную стену, двинулся дальше, осторожно прокладывая путь между разбросанными предметами. Единственное окно с другой стороны позволяло разглядеть крошечную ванную с раковиной, туалетом и душем. Пространства едва хватало, чтобы развернуться. На полке над мойкой стояла одна зубная щетка, а на крючке возле унитаза висело одно полотенце. Нигде не наблюдалось признаков присутствия ни Хейнса, ни кого-то другого. Дом смотрелся заброшенным и запущенным гораздо сильнее, чем обычная берлога студента-холостяка.

Иэн вернулся к крыльцу и заглянул в гостиную. Там тоже никого не было. Он торопливо подскочил к двери, настороженно осмотрелся по сторонам и толкнул створку плечом. Дешевый замо́к тут же поддался. Выждав для верности пару секунд и поняв, что никто не заметил произошедшего либо не пожелал вмешиваться в чужие дела, Иэн проник в гостиную, которая выглядела так же, как и прочие помещения. Обстановку составляли потрепанный диван, задвинутый к дальней стене, дешевый журнальный столик перед ним, когда-то бежевый, а теперь серый от въевшейся грязи ковер и книжные стеллажи, сделанные из бетонных блоков и разномастных досок, похоже принесенных со свалки. Полки покосились и просели под весом дюжин томов, втиснутых как попало. Иэн пересек комнату и присмотрелся к ним внимательнее. Кажется, книги стояли без всякой системы. Пособия по искусству шли вперемешку с художественной литературой в мягких переплетах. Учебники лежали поверх затертых до дыр журналов «National Geographic». Каждый дюйм пространства был заполнен.

Иэн быстро огляделся по сторонам и двинулся на кухню. После нескольких минут поисков там тоже не обнаружилось ничего интересного. В шкафах было почти пусто, не считая пары чашек, тарелок и кастрюль, похоже купленных на распродаже. Он решил осмотреть заднюю часть дома и начал с миниатюрной ванной. В шкафчиках тоже нашлись лишь безрецептурные лекарства, дешевое мыло и туалетная бумага. Миновав узкий коридор, Иэн вошел в последнюю комнату – спальню – и быстро окинул взглядом мятую постель, потрепанный комод и беспорядочный набор репродукций, которые видел через окно. Затем включил свет и вздрогнул, рассмотрев картину в раме над кроватью. По центру изображения стояла женщина с развевающимися рыжими волосами и белоснежной кожей, залитая лучами луны. Трава и деревья в наступающих сумерках выглядели серыми, а небо на фоне убывающего месяца выделялось угольной глубиной. Производящая сильное впечатление картина была нарисована в стиле прерафаэлитов, но у Иэна не поэтому перехватило дыхание.

Лицо женщины, обращенное чуть в сторону от художника, совершенно точно принадлежало Эмме. Ее босые ноги выглядывали из-под синего платья, а напряженная поза выдавала удивление или страх. Казалось, что она готова вот-вот сорваться на бег, подобно Дафне в поисках спасения от преследующего ее Аполлона. Иэн ощутил странное сочетание интереса и отвращения, от которых по коже побежали мурашки. Картина могла бы считаться красивой, но что-то в резких линиях и мрачных тонах вызывало чувство беспокойства.

Иэн приблизился, чтобы изучить ее внимательнее, и рассмотрел длинные мазки кисти и места, где она отрывалась от полотна. Это была не репродукция, хотя Малкольм вряд ли мог позволить себе столь качественное произведение. Похоже, он нарисовал картину сам. Тогда следовало поискать подпись. Иэн наклонился и увидел небольшой, едва различимый росчерк, который мог оказаться и буквами, но прочесть их не удалось. Так близко к полотну стали заметны детали лица Эммы. Она оглядывалась через плечо, закусив губу, – такой знакомый жест. А еще подняла руку к груди, стиснув пальцы в кулак. Изображение заставило сердце болезненно сжаться. Иэн ошибался насчет Тэмблина.

Больше не беспокоясь о скрытности, он подошел к комоду и принялся вышвыривать содержимое верхнего ящика на пол. Затем носком ботинка поворошил разбросанные вещи: нижнее белье, носки, поношенные футболки. Ничто из этого не помогало в поисках. Вскоре к беспорядочной груде присоединилась одежда из второго ящика: штаны, шорты, фланелевая пижама. В нижнем же оказалось почти пусто, не считая нескольких вытянутых свитеров. Иэн прощупал днища, пытаясь обнаружить тайники, потом быстро пошарил рукой по освободившемуся пространству, вернулся к кровати и лихорадочно сорвал с нее одеяло, грязные простыни и подушку, швырнув их на пол. Тщательно исследовал поверхность матраса, после чего сбросил и его, чтобы проверить, что под ним. А ничего не увидев, начал рвать ветхую ткань набивки на случай, если внутри прячутся не только пружины. Однако так ничего и не обнаружил.

Ощущая нарастающее раздражение, Иэн принялся срывать со стены репродукции. Кэролин оказалась права: Малкольм был ключевой фигурой в поисках Эммы. Малкольм, который присутствовал на открытии выставки. Малкольм, который и раньше преследовал девушек. Малкольм, который легко мог незамеченным шнырять по территории колледжа, наблюдая за жертвами и выжидая подходящего момента. Иэна озарило. Он схватил картину, снял со