Убийства по книге - Эми Шаумберг
Когда она попробовала осторожно передвинуться, чтобы осмотреть другую часть помещения, голова едва не взорвалась от боли. Длинные распущенные волосы спутанной пеленой упали на лицо. По привычке Эмма хотела их убрать, и веревки врезались в запястья. Она снова дернулась, на этот раз намеренно, и путы вонзились в кожу. Ноги тоже были связаны. Попытка ими шевельнуть вызвала резкую боль, когда к затекшим конечностям прилила кровь. Невольно вскрикнув, Эмма почувствовала подкатившую к горлу тошноту и головокружение, поэтому сосредоточилась на дыхании, а когда приступ боли снизился до терпимого уровня, принялась методично разминать мышцы от пальцев ног и выше.
Спустя некоторое время жжение утихло, а циркуляция крови восстановилась. Однако босые ступни начало покалывать: одна, похоже, была оцарапана сбоку, а на подошве другой чувствовалась ранка. Ноги, кажется, остались невредимыми, только колени болели: видимо, после падения. Воспоминания о том моменте – голос из-за спины, рука, дернувшая за волосы, – обрушились на Эмму, вызвав прилив адреналина, после которого она принялась дрожать.
Инстинкты взяли верх над разумом, и она отбросила осторожность: начала раскачиваться всем телом и, используя инерцию, перекатилась на спину. Ткань одежды за что-то зацепилась, мешая двинуться. Связанные руки вдавило в землю. Некоторое время пленница лежала, задыхаясь от усилий, затем, подставив один локоть, сумела приподняться в полусидячее положение. Она по-прежнему не могла разглядеть все помещение, но хотя бы новая поза позволяла осмотреть тело. Похититель забрал не только обувь, но и одежду, пока Эмма находилась без сознания. Теперь на ней красовался тяжелый наряд с корсетом. Темно-сливовый материал напоминал разлитое вино, которое лужицей скопилось вокруг нее. Серебристая окантовка чуть заметно блестела в тусклом свете. Кожа покрылась мурашками от осознания, что похититель раздел ее и натянул платье, туго облегавшее тело. И что те же руки, вероятно, касались и других девушек, облачая их в старомодные наряды, укладывая в нужные позы, словно прекрасных кукол. Эмма жалела, что побоялась спросить Иэна, случилось это после их смерти или до.
Мысли о нем и воспоминание о его обещании встретиться возле ее дома породили краткую вспышку надежды, которая сменилась неприятным пониманием, что сообщения прислал похититель, устроив ловушку Эмме. Никто ее не искал, никто не знал, что она пропала.
Она жестко подавила приступ жалости к себе и начала ерзать, упираясь связанными ногами в землю, пока, дюйм за дюймом, не отодвинулась настолько, чтобы видеть источник света: большую дверь из деревянных досок, которая перекрывала отверстие в грунтовой стене на высоте примерно в футе от пола. Эмма узнала выход из погреба, какие делали в старых домах. Люк настолько перекосился от времени, что через рассохшиеся планки внутрь проникал свет, пусть слабый, но отчетливый. Видимо, от утреннего солнца.
Она задумалась, сколько пролежала тут без сознания: одну ночь или больше. Затем попыталась подползти к двери, упираясь пятками в твердый земляной пол, пока не ощутила боль в стопе от острого камня и тепло выступившей крови. Однако продолжила свои попытки, не обращая внимания на мучительное жжение в пострадавших местах и выступивший на лбу пот, лишь вытерла его, как могла, о плечо, чтобы не затекал в глаза. Невольно навернулись слезы. Эмма заморгала, сражаясь с эмоциями, и взяла себя в руки, чтобы продвинуться еще на один болезненный дюйм, но тут услышала тихое царапанье. Чтобы достичь ее ушей под толстым слоем земли, звук должен был находиться совсем рядом. От этого шороха волоски на руках встали дыбом. Задержав дыхание, пленница придвинулась к люку так близко, как только смогла, напрягая слух. Шум будто бы стал громче: шаги, нерешительные и шаркающие.
Она попыталась отползти от двери, но из-за спешки опрокинулась на бок и неуклюже перекатилась в тень. Затем вжалась лицом в землю, прикрыв его волосами, но повернув в сторону входа, и замерла без движения, стараясь казаться незаметной и маленькой. Деревянная створка люка затряслась и заскрипела, а потом с тяжелым стуком распахнулась. В погреб ворвались лучи утреннего солнца. Эмма невольно зажмурилась и побоялась снова открывать глаза, опасаясь, как бы похититель не увидел, что она пришла в сознание, поэтому напрягла слух. Шаги, стихшие после громкого стука двери, снова возобновились: по-прежнему неуверенные и шаркающие. Но в этот раз Эмма различила еще один звук: мерный шорох, будто что-то тащили по полу. Затем в нескольких футах от нее раздался глухой стук, а почти сразу следом второй, чуть тише. Тяжелое, затрудненное дыхание вошедшего периодически прерывалось едва слышным кряхтением, которое сопровождалось неровными рывками перетаскиваемого объекта.
Вскоре Эмма ощутила, как что-то теплое задело ее бок, и вздрогнула от отвращения, напрягаясь всем телом. Затем услышала новое кряхтение и почувствовала, как к ней прижимается какой-то предмет. Что-то мягкое и слегка влажное упало ей на щеку. Пришлось задержать дыхание, чтобы не выдать свою панику.
Тяжело дышавший человек вернулся к двери. Теперь его шаги казались легкими и уверенными. После короткого хруста люк опустился на место с глухим стуком, послышался металлический лязг и удар по деревянной поверхности. Эмма поняла, что выход заперли на замо́к. Она медленно приоткрыла глаза, стараясь разглядеть предмет, который прижимался к холодной коже щеки. Затем чуть отодвинулась, позволяя ему упасть рядом, и едва сумела сдержать крик, поняв, что это человеческая рука.
Эмма откатилась дальше в тень, замерла и прислушалась, стараясь различить звук дыхания и бормоча:
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
В ответ раздался тихий стон.
– Ты очнулся? – прошептала Эмма. – Как себя чувствуешь?
– Кто?.. – Мужской голос звучал хрипло и неразборчиво.
– Тише, он может вернуться. Ты не ранен?
– Нет, я… Кто ты?
– Меня зовут Эмма.
– Эмма? – едва различимая в полумраке фигура резко дернулась. – Боже, – послышался новый стон, и наступила тишина.
Эмма вздрогнула и ощутила дурноту, поняв, кто оказался заперт вместе с ней. Дыхание участилось, легкие горели, и пришлось приложить усилие, чтобы со второго раза выдавить:
– Рори?
– Эмма… Ты не… Все не… – В его голосе слышались боль и гнев.
– Ты знаешь, кто тебя притащил
