Дело «Тысячи и одной ночи» - Джон Диксон Карр

Во сколько каждый из них кричал, я вам, конечно, не скажу, сэр. Не запоминал. Просто то один, то другой выскакивал время от времени. Мисс Кирктон, мистер Холмс, потом мистер Батлер, по очереди. Ах да! В последний раз они кричали как раз тогда, когда этот придурковатый отправился в кабинет к мистеру Джерри, а мисс Мириам поднялась из подвала во второй раз. Да-да! Мистер Холмс вышел в галерею, которая опоясывает весь второй этаж, и прокричал мне оттуда: «Еще нет, Пруэн?», – от переживаний видок у него был тот еще. А я ему радостно: «Только что прибыл, сэр, он сейчас с мистером Джерри!» Да-да, я бы и позабыл об этом. Запомнил так отчетливо только из-за того, что в то же время удивился про себя, отчего это мисс Мириам, которая видела того припадочного, не рассказала им, что актер приехал.

– Это было до того, как ты услышал, что в Базарном зале кидаются углем?

– Так точно, сэр, минуты за две до того. Не так уж и много времени прошло. Но что касается того человека, который швырялся углем в стену… Я услышал, как оно там бабахает, я уже говорил вам, что потом произошло. И у меня возникло это нехорошее чувство, я услышал шаги в зале…

Я все это записывал в той форме, которую одобрил бы Попкинс; я словно бы слышал его воображаемые ликующие аплодисменты у себя за спиной. К тому же мне потихоньку передавалось это возбужденное состояние ума, в котором пребывал Пруэн.

– Погоди-ка секундочку, – попридержал его я. – Вот ты был в Базарном зале, Бакстер пересек большой зал, направляясь в Персидский, Джерри с доктором Иллингвортом были тут в кабинете, а остальные наверху. Время, должно быть, близилось к без четверти одиннадцать. Так вот. Есть ли какой-то иной способ спуститься (на первый этаж со второго, я имею в виду), кроме как по лестнице в конце зала? Какая-нибудь еще лестница, кроме той мраморной? Возможно ли такое, чтобы кто-нибудь спустился на первый этаж, не попавшись тебе на глаза?

Пруэн замешкался на мгновение. Он сверлил меня взглядом, колупая и вытягивая свой воротник костлявыми пальцами, и до меня доносился скрипучий свист его дыхания. Лицо приняло такое любопытное выражение, эти его слезливые белесо-голубые глаза как будто пульсировали.

– Иной способ, – повторил он за мной, будто пытаясь припомнить мой вопрос. – Только один, сэр.

– И что это за способ?

– Лестница в одном из углов Персидского зала, что на этом этаже. Можете сами пойти и посмотреть, если хотите. Эта лестница ведет наверх, в комнату, где выставлены всякие платки, она прямо над нами. Незаметная такая. Винтовая железка, ну, вы поняли.

– И это единственный способ спуститься?

– Так точно, сэр. Кроме лифта, но тот сдох и не шевелится, в любом случае мистер Джерри с припадочным сидели прямо возле него.

– Говоришь, темно было в Персидском зале?

– Так и есть.

Ох и пришлось мне побороться с самим собой при всей этой неразберихе, ведь я привык дело делать, а не расследование вести, однако в тот момент мне показалось, что я понял все совершенно верно.

– Ладно. А теперь давай с того момента, как ты вошел в Базарный зал и обнаружил размазанный по полу уголь.

Пруэн со свистом набрал в грудь воздуха:

– Я осмотрелся, поглядел, значит, по сторонам, все должно было вот-вот начаться, и я уж собирался пойти поискать, может, кто-нибудь тут прячется, там же ведь куча мест, где можно затаиться, сами посмотрите, палатки всякие, лавочки, как вдруг бз-з-з! Опять в дверь звонят. Господи боже, я так и подскочил! Глянул на наручные часы, думаю, ну не может же мистер Маннеринг так рано прийти, ничего ж еще не готово. Конечно, было еще слишком рано. Всего-то без пятнадцати одиннадцать. Однако ж я подумал, может, он заранее… Да нет, не так я подумал, совсем не так; они ему все уши прожужжали, ну или только мисс Мириам прожужжала, чтоб он раньше сюда не совался. И тогда я стал задумываться, а вдруг тот чудак, которого я впустил, на самом деле не тот человек. Ох, в каком же я был раздрае, говорю вам, шарики за ролики! Но делать было нечего, кроме как разузнать и предупредить остальных на тот случай, если это все-таки мистер Маннеринг. По правде говоря, сэр, более всего меня подгоняла мысль о том, что, может быть, ну, возможно, это звонит старший мистер Уэйд, который неожиданно вернулся в музей… Ну и вот, в двери есть что-то типа окошечка (такая маленькая штучка), которое открывается с помощью ручки. Бегу я к парадной двери, значит, и открываю это окошечко. А там тот парень, тот самый мертвец, которого вы потом нашли…

На лбу Пруэна выступила испарина. Он утер ее рукавом, прихлопывая, как будто наносил пудру пуховкой. Затем напряженно сглотнул.

– Но черт возьми, сэр, откуда мне было знать, кто такой этот тип? Смугловатый, с черной бородой, на носу какие-то желтоватые очки в роговой оправе, воротник торчком, стоит, значит, и ухмыляется мне. Та еще физиономия, с учетом того, что мы смотрели друг на друга через окошечко в двери, он припал к отверстию лицом. Я ему и говорю: «Ты кто такой?», а он мне странным таким, таким…

– Тоном?

– Да, сэр, тоном, если хотите. Его зубы были вровень с нижним краем окошечка. Господи боже, ну и картина! Дикая, если понимаете, о чем я. Я, говорит, из агентства «Брейнердс», дуралей, открывай. И вот прошибло меня это нехорошее чувство… но я ему поверил, понял, что ошибся насчет того первого. Когда я отворил дверь, он сказал мне все тем же странным голосом: «А где же мисс Уэйд?» – вот так и сказал. А я ему: «Она наверху с остальными, но это не важно. Тут находится человек, которого я принял за актера». Он прошел мимо меня. А потом говорит: «Наверху с остальными. Хорошо. Стой, где стоишь, – вот так и сказал, когда я попытался двинуться, – я хочу кое с кем встретиться». Мне было просто не совладать с ним! И прежде чем я успел хоть что-нибудь сказать или сделать, он засеменил вглубь зала в этом своем старинном цилиндре и с книгой в кожаной обложке под мышкой. А теперь внимательно следите за тем, что я дальше расскажу, сэр. Мне это прошлой ночью снилось. Не самый приятный сон, знаете ли, всю ночь виделась мне эта рожа, прижимающаяся к окошку… Однако же он пошел дальше, и вот, когда он поравнялся с той здоровенной черной повозкой, раздался шум. Кто-то