Убийство в час быка - Ирина Градова

– Вся компания находилась под действием препаратов… Хотя ваша дочь могла даже не осознавать, что ей «впаривают» приятели. Кроме того, я не утверждаю, что Лена что-то принимала, но другие точно это делали, и, возможно, из-за этого она чувствовала себя в опасности… И именно поэтому она не смогла развернуться и уйти.

– Боже мой! – простонала Игнатьева, переводя взгляд на мужа. – Как же мы с тобой это допустили? Как мы докатились до того, что наша маленькая девочка оказалась в среде убийц, а мы даже не заметили?!

Игнатьев подавленно молчал. Он не мог ни злиться, ни возмущаться: внутри его образовалась пустота, которую никто и никогда не сможет заполнить. Ему до конца жизни не избавиться от чувства вины! Даша посмотрела на прокурора. На его лице редко можно было что-либо прочесть, но сейчас оно выражало сочувствие: у него самого есть дети, и он, наверное, мысленно ставил себя на место родителей Елены, понимая, что они испытывают.

– Что вы хотите знать? – подняв на Пака глаза, задала вопрос мать. – Спрашивайте обо всем, что может вам помочь!

– Вы, случайно, не находили никакой записки после того, как в вечер своей гибели Лена вышла из дома?

– Вы имеете в виду… предсмертную записку? – уточнила Игнатьева и покачала головой. – Нет, ничего такого Леночка не оставляла – я перерыла все на ее столе и в шкафу… Ведь если бы записка была, она положила бы ее на видное место!

– Согласен, – кивнул Пак. – И ничто не заставило вас подозревать, что она планирует совершить самоубийство?

– Господи, конечно же, нет! В тот день она вела себя как обычно, готовилась к зачету…

– К зачету? – встрепенулся прокурор.

– Ну да, – подтвердила Игнатьева. – Лена обложилась книжками и, когда я зашла, чтобы позвать ее к столу, сказала, чтобы я принесла ужин в ее комнату, так как она ничего не успевает. А примерно через час она вышла, сказав, что хочет проветрить голову на улице… В следующий раз я увидела ее уже в морге.

– Можно осмотреть ее комнату?

– Полиция уже все осматривала… – начал было Игнатьев, но умолк под тяжелым взглядом жены.

– Пойдемте, – пригласила она, поднимаясь. – Я там ничего не трогала.

Оказавшись на улице, Даша сделала глубокий вдох: воздух в квартире Игнатьевых был слишком густым, а здесь наконец она смогла дышать полной грудью.

– Ничто в комнате Елены не указывает на подготовку к самоубийству, – сказала она, обращаясь к своему старшему спутнику. – Да и то, чем она занималась накануне…

– Ты права, – не дослушав, ответил Пак.

– Думаете, ее…

– Дождемся результатов вскрытия: пока бесполезно гадать, что да как!

– Где вы взяли дневник Елены, как узнали?..

– Елена вела его в Сети, а потом удалила.

– Но тогда как…

– Он остался в «облаке».

– Э-э… вы взломали «облако»?

– Не я… В любом случае это не имеет значения: важно, что у нас теперь нет живого свидетеля, но, по крайней мере, имеется ее письменное свидетельство о случившемся в день убийства Сайко. Конечно, электронный дневник – не совсем то же самое, что написанный от руки, но я сделаю все возможное, чтобы его разрешили приобщить к другим доказательствам!

Евгений не стал вдаваться в подробности, как ему удалось добраться до дневника: он не хотел вмешивать в дело сына, который здорово ему помог. Толик, наверное, легко взломал бы и систему Всемирного банка, но знал, что отец этого не одобрит, поэтому направлял свои усилия в созидательное русло киберспорта и не нарушал закон. Евгению пришлось в буквальном смысле наступить себе на горло, когда он попросил сына о помощи в этом сложном деле, но прокурор не ожидал, что тот, копаясь в телефоне девушки, обнаружит там следы удаленных документов и сумеет до них добраться. Удивительно, как молодежь полагается на гаджеты, будучи уверена в том, что самые сокровенные данные останутся скрытыми, несмотря на развитие технологий: удалив дневник, Елена Игнатьева была уверена, что никто не узнает о его существовании! Почему она от него избавилась? Толик сказал, что она сделала это через несколько дней после того, как написала об убийстве бомжа: тогда еще Левкина с компанией не попали под подозрение, и никто не знал, что они натворили. Ленин отчет был кратким и скупым, словно она боялась описывать подробности. Если бы это была бумажная версия, ее без проблем можно было бы приобщить к уликам… С другой стороны, будь дневник написан от руки и после уничтожен, они бы вообще не узнали о том, что она его вела!

– Там мало об убийстве Сайко, – добавил Пак после довольно долгого молчания. – Видимо, Елена не хотела вспоминать о случившемся, но она не смогла вовсе умолчать об этом…

– Родители были потрясены, когда вы рассказали им о Лене, – тихо заметила Даша. – Это было жестоко, но, наверное, правильно, ведь они могли так никогда и не узнать, что думала и чувствовала их дочь!

Прокурор ничего не ответил. Они стояли на крыльце под козырьком, и, казалось, Пак вовсе не намерен уходить. Он глядел вверх, на низко нависающие тучи и птиц, круживших над их головами и издававших противные громкие вопли.

– Евгений Михайлович, – снова заговорила девушка, – вы так и не рассказали нам о результатах допроса бармена из клуба. Он сказал что-нибудь полезное?

– Он подтвердил, что Леднев не однажды приобретал у него «капли», – ответил Пак. – А также то, что в день гибели Сайко он тоже это сделал и «угостил» друзей, которые пришли с ним.

– Лена тоже их принимала?

– В дневнике она написала, что отказалась, но после, анализируя случившееся, поняла, что «капли», скорее всего, незаметно добавили ей в коктейль, потому что она неадекватно реагировала на происходящее после ухода из клуба и не могла здраво воспринимать действительность.

– То есть, если бы не капли, Лена сбежала бы и не стала свидетелем убийства?

– Этого мы уже не узнаем.

– Бармен даст показания в суде?

– Да.

Птица над их головами рассекала крыльями воздух, упрямо борясь с порывами ветра – интересно, что у нее за дела, заставляющие лететь в этом направлении, и почему не повернуть назад, избрав путь меньшего сопротивления? Наверное, гораздо более эпично выглядели бы в такой ситуации чайка или альбатрос, но это была всего лишь ворона – обычная серая хищница из тех, что будят по утрам добропорядочных граждан неприятным карканьем, заставляя их проклинать и призывать всяческие беды на их пернатые головы… Ну, если даже ворона способна на борьбу, то неужели он, Евгений Пак, должен поджать хвост, забиться в нору или притвориться мертвым?! Пусть у него больше