Убийство в час быка - Ирина Градова
Ну вот, снова-здорово, а она-то губу раскатала!
– Зачем вы попросили о встрече? – спросила она холодно. – Думаете, у меня нет других дел, кроме как выслушивать…
– У меня есть алиби! – перебил он ее. – Просто… просто я не хотел его предъявлять!
– Почему же? – насмешливо поинтересовалась Лера. – Дайте угадаю: тут замешана женщина, она замужем, и…
– Да при чем тут женщина! – снова прервал Леонов. – Если б так, я бы сразу все выложил, но вы упорно подводите меня под сто пятую, и я лучше расскажу, как все было на самом деле, чем сяду за то, к чему не имею отношения! Да, я ненавидел своего «папашу» и мечтал о том, чтобы он сдох, но в то же время я понимал, что Леонов не в том возрасте и что я могу помереть раньше него. Короче, в то время, в которое вы мне «шьете» убийство, я находился в другом месте!
– Где?
– В гаражах под снос на Глухарской.
– И чем же вы там занимались?
– Деньги выбивал из «клиента».
– Что, простите?
– Ну, один мужик нанял меня и еще троих, чтобы заставить кое-кого заплатить должок, который другими способами он взыскать не сумел. Вот!
– Э-э… то есть вы все-таки избили кого-то?
– Ну да, но не до смерти же! Просто… убедили расплатиться.
– Он отдал долг?
– Да.
– И вы получили деньги?
Леонов хмуро кивнул.
– Сколько?
– Пятьдесят.
– И как же мне выяснить, правду ли вы говорите? – поинтересовалась Лера. – Сомневаюсь, что кто-то из ваших приятелей признается…
– Они – нет, но «кадр», которого мы прессанули, может: он сейчас в больничке отдыхает! А еще у меня есть запись…
– Что за запись?
– Заказчик просил все задокументировать, иначе он не заплатил бы бабки. Запись я ему отдал, но копию для себя приберег – мало ли что!
– Где она?
– В моем телефоне.
– Проверим. Если все так, как вы говорите, обвинение будет переквалифицировано. Но вы все равно сядете!
– Но не за убийство же!
И то верно. Выйдя из допросной, Лера позвонила Коневичу и попросила:
– Лень, найди мне камеры в районе гаражного кооператива под снос на Глухарской, ладно? Если не камеры, то хотя бы какие-то видеорегистраторы, что ли?
– Что конкретно мы ищем?
– Драку в вечер убийства Леонова. А еще нужно выяснить, сколько времени занимает дорога на машине оттуда до места, где погибла жертва.
– Я правильно понимаю, что у Леонова-младшего обнаружилось алиби?
– Ты невероятно догадлив!
– То есть у нас опять пусто? – уточнил Коневич.
– Если алиби подтвердится, то да. Но есть надежда на визит Виктора и Севады в дом, где за пару дней до гибели ошивался Леонов-старший… Ладно, жду новостей!
* * *
Тишину на пляже нарушали только истеричные вопли чаек. Лед намертво сковал залив, и в темноте из него тут и там торчали валуны, создавая впечатление какого-то космического или постапокалиптического пейзажа. Воздух в буквальном смысле скрипел от мороза, хотя весна уже на пороге. Евгений устроился на камне неподалеку от памятника Русалочке (обзавидуйтесь, датчане!), сжимая между ладоней початую бутылку «Варадеро». Он чувствовал себя одинокой песчинкой на пляже посреди бескрайней черноты. В голове ни единой мысли: от размышлений нестерпимо болела голова. Евгений вглядывался в темноту так пристально, словно в ней можно было увидеть ответы на вопросы, которые его терзали: казалось, там пляшут едва различимые силуэты неведомых существ… Возможно, он просто слишком много выпил.
– Не спи, замерзнешь!
Евгений вздрогнул, обернулся и, потеряв равновесие, упал бы, но сильные тонкие руки поддержали его и усадили обратно на камень.
– Как… как ты узнала, что я тут?
– Я объехала все места, куда ты мог отправиться, а потом вспомнила про Комарово… и про этот пляж.
Людмила попыталась накинуть ему на плечи плед, но он увернулся со словами:
– Смотри сама не замерзни!
– Но ты ведь давно здесь сидишь…
– Ты же знаешь, я не простужаюсь.
Это была чистая правда: за всю жизнь Евгений ни разу не болел простудными или вирусными заболеваниями. Родители только плечами пожимали, а отец однажды сказал, что у него иммунитет, как у морского ежа, которого ничем не проймешь: даже взрыв атомной бомбы в районе Хиросимы и Нагасаки не повлиял на этот вид, не оставив в организме следов радиоактивного изотопа углерода, как у всех остальных живых существ. Во время эпидемии ковида Евгений оставался единственным в семье, кто не заразился!
Миле все же удалось набросить плед на мужа, а сама она встала рядышком, засунув руки в карманы пуховика и уткнувшись подбородком в теплый меховой воротник.
– Я знаю, что произошло, – сказала она.
– Откуда?
– Твои детки рассказали: они тебя обыскались.
– Детки?
– Стажеры твои, прокурор Пак: они, наверное, до сих пор сидят в твоем кабинете, пытаясь выяснить, кто убил ту девочку!
– Я их об этом не просил.
– Думаю, они боятся тебя разочаровать… Что ты делаешь с людьми, Женька, почему им так важно твое одобрение?!
Протянув руку, она взяла из холодных рук мужа бутылку и посмотрела на этикетку.
– О-о, кубинский… Это все ты в одно лицо выдул?!
– Там еще осталось. Хочешь?
– Кто тогда повезет тебя домой? Такси в такой час сюда не приедет!
– Час Быка…
– Что?
– Сейчас половина третьего, час Быка… Примерно в это время убили Сайко.
– Бомжа?
– Человека. Он прежде всего был человеком. Как и Елена Игнатьева.
– Я знаю, знаю, – вздохнула она, возвращая мужу бутылку. – Пей, если хочешь – у тебя есть веская причина, и я не стану мешать!
Он сделал глоток, закашлялся и сплюнул на лед.
– Похоже, твое тело отказывается принимать алкоголь, – усмехнулась Мила. – Ты достиг предела!
– Дело в тебе, – буркнул он. – С тех пор как мы вместе, я разучился пить!
– Это плохо?
– Как ты догадалась, что я буду здесь? – вместо ответа поинтересовался Евгений.
– На этом пляже мы впервые занимались любовью, помнишь?
– И с тех пор ни разу сюда не приезжали.
– Верно… Надо это исправить! Давай приедем сюда летом, всей семьей?
– До лета еще надо дожить…
– Откуда такой пессимизм? Прокурор Пак, которого я знаю, не сдается так легко!
– У прокурора Пака раньше не случалось таких ситуаций… Во всяком случае, в этой жизни.
– В этой жизни… Ты о чем сейчас?
– Неважно. У меня не осталось свидетелей: такое впечатление, что кто-то следует за мной по пятам и избавляется от всех, кто может оказаться полезен! Погиб педагог балетной академии – похоже, он просто оказался не в том месте и не в то время… Я не могу не думать, что все это – моя
