Убийство в час быка - Ирина Градова
Зазвонил мобильный.
– Евгений Михайлович, у меня есть новости, – сообщил судмедэксперт.
– Скоро буду, – отрывисто сказал Пак. – Поехали! – скомандовал он Даше, шагнув со ступеней на мокрый асфальт. – У нас полно дел!
* * *
– Наконец-то хоть кто-то среагировал! – сердито сверкая глазами, воскликнул пожилой гражданин, узнав о причине появления у его подъезда сотрудников СК. – Уж сколько мы писали, звонили и сигнализировали…
– О чем, простите, сигнализировали? – прервал гневную тираду Падоян.
– Да о притоне, вот о чем… А вы, что, не из-за него пришли?
– Э-э…
– За этим самым, а как же! – вмешался Виктор, выступив вперед и оттесняя коллегу. – Какой номер у этой нехорошей квартиры?
– А вы не знаете? – нахмурился старик. – Как же тогда…
– Да знаем мы, знаем, – перебил его Логинов. – Просто хотим уточнить: мы же оперуполномоченные, и нам сообщают только то, что считают нужным… Если вы не хотите говорить, то мы, пожалуй, пойдем!
– Двадцать седьмая! – выпалил дед.
– Что?
– Двадцать седьмая квартира.
– Расскажете подробности? Севада, записывай показания!
Падоян скривился, но достал блокнот.
– Так вы говорите, там обитают, э-э-э… всякие темные личности? – деловито уточнил он. – А кому ха… жилье принадлежит?
– Кому? Так это вам лучше с Ильиничной поговорить тогда!
– Кто такая Ильинична?
– Старшая по дому. Позвать?
– Зовите!
Через десять минут опера сидели в каморке на первом этаже дома, где старшая по подъезду Марина Ильинична Коршунова оборудовала себе «офис». Судя по всему, помещение предназначалось для хранения дворницкого инвентаря, но ей удалось втиснуть сюда старый конторский стол и стеллаж, сплошь заставленный картонными и пластиковыми папками с документами.
– Как же мы вас ждали, как ждали, вы не представляете! – радостно приговаривала старшая, тощая дама лет шестидесяти с обвисшими брылями и торчащими во все стороны волосами цвета перезрелой хурмы. – Никакой управы на этих люмпенов нету, честное слово: участковый уже приходить отказывается, а из полиции только отписки приходят!
– Давайте-ка по порядку, – деловито предложил Виктор. – Кому принадлежит упомянутая квартира?
– Раньше в ней жила милая женщина, Тамара Степановна, но она умерла и оставила жилье племяннику Митьке. Вот с тех самых пор и начались все наши мытарства! Он не работает и сдает квадратные метры своим, таким же пьющим приятелям.
– А налоговую не пробовали на него натравить?
– Так он не за деньги сдает!
– А за что?
– За бутылку. Или за ящик пива… И таскает сюда кого ни попадя: к квартире подойти невозможно – так оттуда воняет, а внутрь он никого не впускает, всех посылает лесом! Матом. И сожительница его не отстает…
– И сожительница имеется?
– А то как же – чувствует здесь себя как дома, хотя сама никто и звать никак!
– Ясно, – пробормотал Севада. – А вы, случайно, не видели поблизости вот этого человека? – Он достал телефон и вывел на экран фото Леонова-старшего.
– Видела! – закивала старшая. – Несколько дней назад видела, точно! Я еще подумала: что такой приличный дядька делает в Дуськиной компании…
– А Дуська – это?..
– Сожительница Митькина, Дуська. Давеча она притащила этого мужичка…
– То есть как это – притащила? – встрял Логинов.
– Ну, мне трудно предположить, где они могли повстречаться, – пожала узкими плечами Коршунова. – Он был хорошо и дорого одет, а она – ну, вы понимаете! И все-таки они пришли вместе и поднялись в квартиру Митьки.
– Вот как…
– А что, они с ним что-то сотворили? Ну, я так и знала!
– Мы, пожалуй, пойдем и потолкуем с этим вашим Митькой! – сказал Логинов, поднимаясь на ноги. – Он дома?
– Да где ж ему быть-то? – развела руками старшая. – Залил глаза с утра и спит небось! А Дуська – не знаю: может, тоже с ним, а может, где-то шастает…
Но опера уже не слушали, направляясь к выходу.
* * *
– Значит, вы уверены, что это не самоубийство? – уточнил Евгений, буквально ощутив, как внутри него словно распрямилась сжатая во много раз пружина. Сразу стало легче дышать!
– На двести процентов, – кивнул судмедэксперт. – Во-первых, под ногтями девочки я обнаружил частички кожи и бетонную крошку, а на руках и подбородке, как я уже упоминал, порезы и синяки. Это говорит о том, что она боролась с убийцей и цеплялась за перила балкона.
Евгений лично осматривал балкон того недостроенного дома – вернее, общую лоджию, ведущую на черную лестницу. Никто не видел, как Елена упала: ее обнаружил сторож, присматривавший за стройкой. Он и вызвал полицию и «скорую», работникам которой оставалось лишь констатировать смерть. Как девушка попала за забор, осталось невыясненным, но, насколько понял Евгений из рапорта дознавателя, сделать это было не так уж и сложно, ведь охранялась стройка только со стороны ворот, а в заборе ушлые подростки давным-давно проделали дыры и шастали туда-сюда.
– Кроме того, – продолжал судмедэксперт, – одежда жертвы порвана в нескольких местах…
– Это могло произойти при падении.
– Не могло – поверьте моему опыту.
– Если она боролась, то почему не кричала, не звала на помощь?
– Чего не знаю, того не знаю: установить это – ваша задача, не моя! Но могу предположить, что ее просто не услышали… Да, ведь я не сказал вам самого главного: прежде чем жертва оказалась внизу, ей нанесли сильный, но не смертельный удар по затылку тупым предметом.
– Как вы это определили, ведь ее голова…
– …находилась не в лучшем состоянии, вы правы, – закончил предложение прокурора эксперт. – Однако упала она лицом вперед, а рана от удара была, как я уже упомянул, на затылке, за ухом: обычно так бьют, чтобы лишить человека сознания, но не навредить фатально. Кровь в ранке успела свернуться – очевидно, что ее нанесли примерно за полтора часа до момента наступления смерти… Ну, не стану утомлять вас подробностями: они делу не помогут.
– Но вы сказали, что жертва цеплялась за перила! – напомнил прокурор.
– Видимо, перед гибелью она пришла в себя. В любом случае девушка находилась не в том состоянии, чтобы оказать убийце сколько-нибудь серьезное сопротивление.
– Кожи из-под ногтей достаточно для анализа ДНК?
– Вполне, но пока нам не с чем ее сравнить. Тащите подозреваемого – проверим!
* * *
Первым, что услышала Лера по приходе на службу, была переданная ей просьба Леонова-младшего о внеочередном допросе. Неужели он решил-таки признаться в убийстве? Это стало бы настоящим чудом: к настоящему моменту Лера уже знала, что по результатам экспертизы кровь на одежде, найденной у подозреваемого, не принадлежит его отцу. Правда, не принадлежит она и самому предполагаемому убийце: чья же это кровь?
– Я никого не убивал! – снова заявил Леонов, едва Лера вошла в
