Убийство в час быка - Ирина Градова
– Я пытаюсь понять, что могло заставить Елену свести счеты с жизнью, – пояснил он.
– А что тут непонятного? – зло фыркнул Игнатьев. – Все из-за вас…
– А может, из-за вас?
– Что-о?!
– Вы влезли в долги и вогнали в них свою семью, – невозмутимо продолжил прокурор. – Вместо того чтобы признать поражение на ниве бизнеса, попытаться все продать и начать с чистого листа, вы вцепились в рушащуюся пирамиду в попытке вернуть все, как было. Ваша гордость пострадала, и вы горели желанием доказать всем, что фиаско в бизнесе – всего лишь досадная ошибка, случайный промах, так? Вам ведь предлагали продать дело, выручив достаточно, чтобы расплатиться с кредиторами – но нет, вы продали жилье жены, доставшееся ей по наследству от родителей, и вместо того, чтобы пустить деньги на выплату долга и процентов по кредитам, влезли в новые…
– Откуда вы знаете?!
– А потом, – безжалостно проигнорировал вопрос Игнатьева прокурор, – когда выяснилось, что вы все равно тонете, вам бросили спасательный круг, только вот взамен кое-что потребовали!
– Не знаю, что вам там наговорили, и кто…
– Ваша дочь.
– Лена?!
– Именно. Эта ситуация подавляла ее, а пожаловаться было некому, так как родители занимались своими делами. Вы не смогли платить за ее учебу, и Лена из кожи вон лезла, чтобы перевестись на бесплатное отделение. Думаете, это легко? Но у нее получилось: ваша девочка была способной и могла многого достичь, если бы вы не загнали свою семью в такую глубокую яму! Она хотела дать показания не потому, что на нее оказывали давление, а потому, что чувствовала себя виноватой. По ночам ей снился горящий человек, который бежит по льду, падает, поднимается и мчится к другому берегу в надежде на спасение…
– Да что вы знаете о моей дочери? Она вас не интересует, вам главное «шишкину» дочку засадить!
В комнате повисла тяжелая пауза. Даша замерла: в полной тишине она могла слышать шум проезжающих по улице машин и крики детей на детской площадке, находящейся где-то поблизости.
– Лена любила танцевать, – неожиданно заговорил Пак, продолжая стоять вполоборота к окну. Тускнеющий свет снаружи резко обрисовывал его острый профиль. – Она ходила на танцевальные вечера в университете, но особым успехом не пользовалась, пока не примкнула к группе Маргариты Левкиной. Со школьной скамьи ваша дочь писала стихи, весьма неплохие, и с шестого по восьмой класс была влюблена в учителя физкультуры.
Даша, широко раскрыв глаза, смотрела на шефа с чувством, граничившим с благоговением: откуда, черт подери, он все это узнал?!
– В последние пару лет, – продолжал Пак, – Лена увлеклась музыкой – вернее, одной группой, солистом которой является Олег Шмель, он же Олег Константинов. Она скрывала свое увлечение от одногруппников, так как считала, что они подняли бы ее на смех, ведь они прохладно относятся к попсе. Лена посещала все его концерты и фан-встречи и мечтала о том, чтобы он выделил ее среди других поклонниц…
– Какие еще фан-встречи?! – воскликнул Игнатьев, хмуря кустистые брови. – Где вы все это откопали?
– Лена вела интернет-дневник.
– Дне… вник?
– Вы не знаете ни об этом, ни о том, что любила и чем увлекалась ваша дочь, так какое же право вы имеете упрекать нас?
Голос Пака звучал бесстрастно, лицо оставалось спокойным, и Даше вдруг стало нестерпимо жалко немолодого отца, который до этого самого момента свято верил, что знал своего ребенка. Ей даже показалось, что Игнатьев готов расплакаться, однако шеф оставался неумолим.
– У вашей девочки были проблемы, – сказал он, вперив взгляд раскосых желтых глаз в лицо собеседника. – Ей приходилось ездить на другой конец города в институт, так как за последний год вы дважды переезжали. В вузе она притворялась, что ничего не изменилось, ведь в ее окружении не любят неудачников, а уровень дохода вашей семьи серьезно снизился по сравнению с тем, что было раньше. Лена подрабатывала, раздавая флаеры на улице, чтобы в буфете иметь возможность позволить себе купить то же, что и ее новые друзья. Молодым людям, особенно тем, кто чувствует себя одиноким, необходимо быть частью какого-то сообщества, им требуется общение с себе подобными – вот так она и связалась с Марго и компанией, помогая им с домашними заданиями и докладами, выполняя их разнообразные поручения и радуясь тому, что ее приняли. Поначалу Лене казалось, что ей повезло, но позже стало ясно, что они просто-напросто пользовались ее безотказностью. Ничто не связывало вашу дочь с этой бандой, и она не должна была оказаться среди них, но вы были слишком заняты, чтобы поинтересоваться ее проблемами и желаниями!
– Как… как вам удалось… все это выяснить?!
Все повернулись к двери, ведущей в коридор: в проеме стояла женщина лет пятидесяти, ее лицо было искажено горем, а в глазах дрожали слезы – судя по всему, это была мать погибшей.
– Это неважно, – ответил Пак. – Важно то, что еще мы можем узнать от вас для понимания причин случившегося с вашим ребенком. Что же касается «шишкиной» дочки, как вы изволили выразиться, – добавил он, обращаясь к отцу, – то в этом вы правы: я действительно хочу засадить виновных, это моя работа! Вы согласны ответить на некоторые вопросы?
– Да, – едва слышно прошелестела Игнатьева. – Пожалуйста, садитесь… Вы все правильно сказали: и я, и муж слишком зациклились на наших финансовых проблемах, считая, что Лена уже достаточно взрослая, чтобы мы могли за нее не волноваться! Я не задумывалась, как сильно происходящее с нашей семьей влияет на ее жизнь и отношения! То, что с ней случилось, – целиком наша вина…
– Я не это имел в виду, – сказал прокурор, смягчив тон.
– Нет-нет, вы правы! Я должна была поговорить с дочкой о суде и о ее показаниях, а вместо этого позволила мужу каждый день убеждать Леночку в том, что ей не стоит выступать против таких влиятельных людей, как Левкин и остальные! Дочка не рассказывала мне о своих ночных кошмарах, но она действительно хотела выступить на процессе – наверное, она считала, что, сняв груз с души, сумеет продолжить жить, не виня себя каждый день за то, что позволила приятелям совершить душегубство!
– Но как бы она этому помешала? – вступил в разговор Игнатьев. – Что она смогла бы сделать?
– Хотя бы уйти! – всхлипнула мать. – Она могла просто уйти, когда поняла, к чему все идет!
– А может, и не могла, – тихо проговорил Пак.
– Что вы
