Убийство в час быка - Ирина Градова
– Какой ужас! – качая головой, пробормотал психиатр, услышав трагические новости. – Какая ужасная смерть! С другой стороны…
Он вдруг осекся и умолк.
– Игорь Емельянович, я понимаю, что вы связаны врачебной тайной и все такое, – быстро заговорила Лера, чувствуя, что настал нужный момент, – но следствие в тупике, а вы можете оказать нам неоценимую помощь! Я могу вернуться с ордером, но сейчас вечер пятницы, и до понедельника мне его не получить, понимаете? А время не ждет, и…
– Хорошо, – кивнул Лебедев. – Пациенту уже ничто не причинит вреда, а вот… Ладно!
– Отлично! – обрадовалась девушка. – Так с какой проблемой к вам обратился Леонов?
– Он жаловался на память. Сказал, что стал забывать элементарные вещи. Сначала не обратил внимания – чего уж там, мы все не молодеем, верно? Но в один прекрасный день он вдруг обнаружил себя на улице в домашних тапочках, не имея понятия, как там очутился и где именно находится! Леонов топтался на месте минут двадцать, пытаясь понять, что делать, как вдруг увидел знакомое лицо и пошел следом. По дороге он вспомнил, что это его соседка, которая как раз возвращалась из магазина. Оказалось, все это время он стоял возле собственного дома, только с обратной стороны! С тех пор произошло еще несколько подобных случаев, и Леонов всерьез всполошился. Посидел в интернете, почитал кое-что… И пришел ко мне.
– Вы поставили ему диагноз?
– К сожалению, у пациента выявилась быстро прогрессирующая болезнь Альцгеймера. Даже находясь дома, он частенько забывал, зачем пришел, к примеру, в кухню или в ванную, путал дни недели, время суток и иногда не узнавал учеников и коллег на работе – так обычно все и начинается.
Как это, должно быть, ужасно, подумала Лера, внезапно осознать, что твои воспоминания ускользают от тебя, утекают безвозвратно, словно вода между пальцев! Раньше болезнь Альцгеймера оставалась для нее лишь диагнозом, но сейчас она обрела вполне осязаемые очертания, так как была связана с конкретным человеком, которого Лера хоть и не знала живым, но успела многое о нем выяснить, поэтому ей даже стало казаться, что Леонов являлся ее личным знакомым.
– Мой пациент умер ужасной смертью, – добавил психиатр. – Однако, принимая во внимание неизбежный исход…
– А если бы он выжил, что бы с ним произошло? – спросила Лера, не уверенная в том, что хочет знать ответ.
– Как правило, все заканчивается одинаково: больной постепенно теряет человеческий облик и не может сам себя обслуживать. В таком состоянии ему требуются особый уход и постоянный присмотр: его нельзя оставлять одного дома, так как он опасен для самого себя – может, допустим, невзначай устроить пожар или выйти в окно, посчитав его дверью. Богатые нанимают сиделку, бедные пытаются устроить такого родственника в хоспис. У Леонова, насколько мне известно, родные отсутствовали?
Поэтому, мысленно закончила Лера, в его ситуации даже такая страшная гибель, возможно, явилась не самым плохим выходом… И все же ей трудно было это принять: слишком уж жестокой оказалась его смерть!
– То есть, – проговорила она, пытаясь отогнать от себя бесполезные сожаления, – Леонов мог оказаться в каком-то месте случайно, сев в первый попавшийся автобус, например, и потеряться?
– Запросто! – подтвердил Лебедев. – Позже он мог все вспомнить, а мог и нет… В его случае процесс шел слишком быстро, и я не взялся бы предсказать, когда он полностью лишится дееспособности.
Больше обсуждать было нечего: Лера узнала все, что необходимо. Скорее всего, в тот злополучный день, а точнее ночь, Леонов сел в автобус, идущий по незнакомому маршруту, вышел на конечной остановке и растерялся. Он выбрал направление и пошел, сам не понимая куда, и по пути его настиг убийца. Оставалось лишь понять, почему жертва оказалась одета в вещи, которые ей не принадлежали: где, черт подери, Леонов провел последние пару дней до гибели?! Кто он, человек, напавший на педагога балетной академии – его «сын», у которого нет алиби, или другой, возможно, нанятый папашей обиженной ученицы? Или, если догадка прокурора Пака верна…
– Доктор, – внезапно вспомнив о важной детали, сказала Лера, останавливаясь в дверях, – а может ли наличие Альцгеймера повлиять на решение суда, если кому-то из близких не понравится, что их обделили наследством?
– Вы о завещании Андрея Михайловича? – уточнил Лебедев.
– Так вы в курсе?
– Конечно. Спешу вас успокоить: последняя воля была составлена за два года до того, как пациенту поставили диагноз – если я правильно помню, после того как он попал в больницу с подозрением на инфаркт. Так что никакой суд не сможет оспорить решение господина Леонова!
* * *
Евгений чувствовал себя так, словно его ударили под дых: это несправедливо, так не должно быть! Он смотрел на накрытое белой простыней тело девушки, которая являлась их единственной надеждой, и не мог поверить в то, что происходящее реально. Пока они занимались поиском улик с целью усилить их позицию во время судебного процесса, их ключевой свидетель умер!
– Причина смерти? – процедил он сквозь зубы, не глядя на судмедэксперта.
– Множественные повреждения внутренних органов в результате падения с высоты, – ответил тот. – Почти мгновенная смерть – все ее мозги оказались на земле!
Евгений прикрыл глаза, пытаясь отогнать от себя картину, нарисованную специалистом. За годы работы он чего только не повидал, но к такому привыкнуть нельзя, это миф, созданный СМИ и кинематографом. Каждый раз он ужасался тому, что видел, а по ночам ему снились покалеченные трупы. Внешне это никак не выражалось, но внутри его росло чувство протеста.
– Есть ли… – начал он и сглотнул густую слюну, комом вставшую в горле. – Есть ли что-то, указывающее на насильственную смерть?
– Я еще не делал вскрытия, – ответил эксперт, – только провел визуальный осмотр. Пока могу лишь указать на то, что ногти потерпевшей и кожа на ладонях и подбородке содраны – возможно, она пыталась в последний момент удержаться. Больше скажу, когда закончу работу.
– Да-да, разумеется, – пробормотал Евгений. – Держите меня в курсе!
– Само собой.
Прокурор вышел в длинный холодный коридор, где его ожидал Кайрат: лицо парня отливало зеленью. Оно и понятно, ведь для него общение с покойниками пока не вошло в привычку – все, к сожалению, еще впереди, если он решит остаться в органах!
– Почему она это сделала? – тихо спросил Кайрат. – Из-за нас? Из-за суда?
– Возможно, – безжалостно ответил Евгений. – Может, давление обстоятельств оказалось чересчур большим для того, чтобы…
Он не закончил. Елене Игнатьевой было чуть больше, чем его старшей дочери.
