Когда никто не видел - Хизер Гуденкауф

– По всем правилам, девочку должны отвезти в больницу.

– Но она уже пришла в себя. Видите? Пожалуйста, не увозите ее.

Тем временем медики помогли Вайолет подняться на ноги и ведут ее к машине скорой помощи. Она выглядит заторможенной, сонной.

– Они ей что-то дали? Успокоительное?

– Вряд ли. Колоть пациенту успокоительное – крайняя мера. Но после вспышки они и без того бывают изрядно утомлены.

Это мне известно. Когда Вайолет была поменьше, то после истерик проваливалась в сон на добрых часа два. Однако весьма странно, что Грейди назвал Вайолет пациенткой.

– Да у нее все нормально, сами посмотрите. – И мы оба наблюдаем, как медики помогают Вайолет сесть в машину скорой помощи.

– Перестаньте, Бет. Разве вы сами не видите, что дело нечисто? Трижды я пытался общаться с Вайолет, и все три раза с ней случался какой-то приступ.

– Да она напугана до смерти. И конечно же, ей тяжело. Пожалуйста, позвольте мне просто отвезти малышку домой.

Коп поджимает губы.

– Не могу. Ее необходимо показать врачу. Убедиться, что все в порядке, и только потом с чистой совестью отпустить.

– Послушайте. – Я понижаю голос, чтобы никто не услышал. – Вайолет сказала мне, что на станции ее подруги поссорились и Джордин толкнула Кору на рельсы. Вы расспрашивали Джордин? Она взяла с Вайолет обещание ничего не рассказывать. Вам не кажется более логичным, что Джордин вместе с сообщником прикидываются Джозефом Уизером и заманивают девочек на станцию? Как насчет того же Фелпса? – Я киваю в сторону полицейской машины, откуда Клинт буравит нас уничтожающими взглядами. – Он же псих. Разве станет нормальный человек дразнить маленькую девочку?

Мои слова о Джордин, кажется, привлекли внимание сержанта, потому что он примолк и принялся что-то записывать в свой блокнот.

– Мы это проверим, обещаю, но Вайолет все-таки нужно показать врачам. Таковы правила. Она была у меня под надзором и сбежала. Уж простите.

– Значит, потом я смогу забрать ее домой?

– Сначала я покончу с расспросами о той ночи, и тогда посмотрим. Идемте, скажете дочери, что приедете к ней в больницу.

Похоже, Грейди наконец начинает меня слушать. Мы идем к машине скорой помощи, где на пороге задней дверцы сидит Вайолет с виноватым видом.

– Прости меня. – Она прижимается лицом к моему животу.

– Ничего страшного, солнышко. Доктора хотят отвезти тебя в больницу и проверить, все ли в порядке.

– Я не хочу мама, – плачет дочь. – Прости. У них я тоже попросила прощения. – Она отчаянно цепляется за меня.

– Вы можете поехать вместе с ней, – приглашает меня фельдшер.

– Тогда я быстренько предупрежу сына, чтобы встретил нас в больнице, хорошо? – спрашиваю я, и медик кивает.

Я обхватываю ладонями лицо Вайолет, и она смотрит на меня снизу вверх.

– Все хорошо, Ви, все хорошо. – Целую дочь в щеку и делаю шаг назад. – Сейчас вернусь.

Как слепая, бреду к машине, где меня ждет Макс.

– А это что такое? – удивляется он.

Я смотрю на банку, которая пригрелась у меня под мышкой. Совсем забыла о ней и удивляюсь, что Грейди как будто ее не заметил.

– Не знаю, – отвечаю я, протягивая банку сыну. – Но может оказаться важным. Я еду с Вайолет. Возьми это с собой в больницу. Встретимся там через несколько минут.

Дело № 92–10945. Из дневника Коры Э. Лэндри

21 декабря 2017 года

Не знаю, что меня больше пугает: завтрашний доклад перед классом или предложение Джозефа встретиться лично. Странно, но у меня такое ощущение, что мы были друзьями всю жизнь. Я могу сказать ему что угодно, говорить обо всем на свете.

Теперь, когда проект доделан, у меня больше не будет повода постоянно торчать за компьютером. Жаль, у меня нет своего смартфона, – тогда я могла бы говорить с Джозефом в любое время, когда захочу. У меня есть кое-какие деньги, но мама нипочем не разрешит мне завести телефон, даже если я сама его куплю. Иногда я ее просто ненавижу.

Вайолет по-прежнему меня игнорирует, а Джордин ведет себя ужасно. Не знаю, как она вычислила код моего шкафчика, но недавно иду по коридору и вижу, что все мои вещи вышвырнуты на землю, а народ даже не обходит эту кучу, а идет прямо по ней. На куртке остались следы чужой обуви, кто-то раздавил калькулятор. Повторяю: понятия не имею, откуда Джордин взяла нужные цифры, но уверена, что это она выбросила мои вещи на землю.

Вот интересно, а Гейб не мог сказать Джордин код замка? Я ему говорила только однажды, когда он помог мне открыть шкафчик, но с тех пор много раз сама открывала замок при нем. Он тоже ведет себя странно. Больше не разговаривает со мной за обедом и здоровается только в том случае, если я заговорю первой.

Мне уже почти все равно. Если Кора и Гейб считают меня такой ужасной и подлой (а так оно и есть), то и не стоит с ними дружить. У меня ведь есть Джозеф. Я каждую ночь встаю в 1:15 и прокрадываюсь к компьютеру в надежде найти сообщение от него.

Я даже начала пользоваться косметикой. Но только в школе. Мама не позволяла Кендалл краситься до четырнадцати лет, да и тогда разрешила только тушь и блеск для губ. Я украла у Кендалл тюбик туши и немного подводки для глаз и подкрашиваюсь, когда прихожу в школу. Сама не знаю зачем. Наверное, чтобы почувствовать себя старше.

На днях, когда я, подведя глаза, выходила из туалета, мне попался мистер Довер. Он как-то странно посмотрел на меня, а потом сказал:

– Надо же, Кора, ты выглядишь такой взрослой.

Должна признаться, что от его слов мне стало и хорошо, и неприятно одновременно. Он ведь учитель. И не должен говорить такие вещи, верно?

Я спросила Джозефа, нравится ли ему, что я начала пользоваться косметикой, и он ответил, что считает меня красивой в любом случае, хоть с макияжем, хоть без, и это заставило меня впервые за долгое время улыбнуться. Потом он спросил, какого цвета у меня бюстгальтер. Я не знала, что сказать. Но он сразу же написал: «Шучу». Чудно. Не поймешь, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Я знаю, что поступаю неправильно, общаясь с ним, но не могу остановиться.

Из телефонной переписки между Джордин Петит и Вайолет Кроу. 21 декабря 2017 года

Джордин: Только представь, всей этой дрянью Кора теперь мажет себе лицо. А ресницы у нее