Когда никто не видел - Хизер Гуденкауф

направлялось к Коре, которая сидела на рельсах, держась за руку, и плакала. – Вайолет вздрагивает и прижимается щекой к моей шее. – Я не могла смотреть. Убежала, но слышала крики. Клянусь, там кто-то был. Именно он. Джозеф Уизер.

– Ох, Вайолет, – шепчу я, крепче прижимая ее к себе. – Тебе нужно все рассказать полицейскому. Все от начала до конца.

– Но тогда Джордин меня возненавидит. Она велела мне ничего не говорить.

– Когда? Когда она тебе это велела? – настораживаюсь я, будучи уверена, что после той жуткой ночи Джордин и Вайолет словом не перемолвились.

– Она мне прошлой ночью позвонила. Мы и разговаривали-то всего секунду, – всхлипывает дочь. – И велела ничего не говорить про ссору. Мол, если мы подруги, то я должна быть нема как рыба.

– Да никакая она тебе не подруга, Вайолет! – сержусь я. – Подруги не просят лгать полиции. Просто скажи правду, и все будет хорошо. Пойдем поговорим с Грейди. И послушай, Вайолет: что бы ни случилось, ты должна сохранять спокойствие, самообладание и собранность. Понятно?

Вайолет удается нерешительно улыбнуться, поскольку именно этому я учила ее по пути к школе, когда дочь была помладше. «Помни правило трех “С”, Вайолет, – твердила я. – Сохраняй спокойствие, самообладание и собранность, тогда все наладится».

Я веду Вайолет к двери и смотрю, как она осторожно вылезает наружу. Инстинктивно возвращаюсь, хватаю банку с обрывками бумаги и сую под мышку. Потом втягиваю живот и выволакиваю себя из вагона.

– Ты готова? – спрашиваю дочку, и она кивает.

Вместе мы пересекаем пути и шагаем к станции, где нас ждут Грейди и Макс, а также скорая помощь и еще один полицейский. Фары все еще мигают, но хотя бы замолчали сирены.

– Можно мы с Вайолет поедем вместе? Прямо в участок. Ей есть что вам рассказать, – говорю я.

Сержант качает головой:

– Извините, я должен следовать процедуре. Сначала ее осмотрят врачи скорой помощи.

– Все в порядке, Вайолет, – успокаиваю я, и Грейди ведет нас к машине скорой помощи. Я тянусь взять дочь за руку, но она отстраняется, и тут я замечаю небольшую толпу.

– Что за хрень, – бормочет Макс.

Надо бы шлепнуть парня за сквернословие, но у меня те же чувства.

– Откуда они набежали? – У вокзала собралось с полдюжины человек.

– Наверное, сумели поймать полицейскую волну, – объясняет Грейди, явно испытывая к этому омерзительному явлению – зевакам – не меньшее отвращение.

– Просто не обращай внимания, – бормочу я дочери. – Притворись, что не видишь их, и садись в машину. – Опустив головы и пряча Вайолет между нами, мы с Максом и Грейди спешим к машинам.

– Теперь будь осторожна! – кричат из толпы. – Джозеф Уизер может быть где-то здесь. – Доносится нервный смех зевак.

– Не слушай их, – мычу я сквозь стиснутые зубы, но Вайолет отчаянно оглядывается.

– Думаю, он уже недалеко. – Опять тот же голос, и я оглядываю собравшихся в поисках идиота, который хочет напугать мою дочь. Ну конечно же, Клинт Фелпс.

Вот ведь надоедливая муха, все лезет и лезет.

Макс, похоже, на пределе, вот-вот взорвется.

– Ни с места, – удерживаю я его. Клинт оскаливается одной из своих знаменитых улыбочек, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не сбить ухмылку с его лица знатной оплеухой.

– Может быть, даже прямо там. – Фелпс кивает подбородком на озимую пшеницу.

– Заткнись, Клинт! – рычит Макс. По лицу Вайолет неудержимо катятся слезы. Два фельдшера, мужчина и женщина, осторожно приближаются к нам. Мне не нравится такой ход событий. Совсем не нравится.

– Небось, ночью стучится в твое окно? – продолжает свою песню Клинт. – Приходит и садится к тебе на кровать? Жди, ты следующая.

Все, с Макса довольно.

– Козлина! – вопит он, врезаясь в бывшего приятеля кулаками. Пока Грейди пытается разнять драку, медработники все ближе и ближе к Вайолет, которая, похоже, совсем обезумела от страха.

– Я не хочу никуда ехать! – визжит она и, к моему ужасу, вытаскивает перцовый баллончик.

– Вайолет, немедленно убери, – приказываю я. Фельдшеров же умоляю: – Прошу вас, поаккуратнее с ней. Она очень боится.

– Мы не причиним ей вреда, мэм, – заверяет меня женщина-медик. – Наоборот, пытаемся ее уберечь. А теперь, пожалуйста, отойдите назад.

С неохотой я отхожу от дочери. Фельдшер говорит ей:

– Знаю, ты расстроена. Этот мальчик сказал какую-то гадость, и ты перепугалась.

Я смотрю на Макса и Клинта и вижу, что Грейди все-таки разнял парней, но с удовлетворением отмечаю окровавленную губу Клинта и синяк под глазом. И мысленно горячо молюсь, чтобы сына не арестовали. А то и дочь заодно с ним.

– Вайолет, меня зовут Лаура, а это Рэй, – воркует фельдшерица. – И мы хотим тебе помочь, понимаешь?

Вайолет медленно отступает, по-прежнему сжимая в руке перцовый баллончик, пока не прижимается спиной к товарному вагону.

– Пожалуйста, милая, – всхлипываю я, – не убегай. И убери баллончик.

Мои слезы, кажется, действуют на Вайолет. Она медленно опускает руку.

Грейди стоит между двумя мальчиками, раскинув руки и образуя преграду.

– Вы же видели, как он набросился на меня, – жалуется Клинт.

– Марш в машину, – приказывает сержант Максу. – Сию же минуту.

Тот, тяжело дыша, смотрит на Фелпса так, будто собирается врезать ему еще разок, но затем передумывает, распахивает дверцу машины, залезает внутрь и хлопает так сильно, что сотрясается стекло.

– А ты, – сержант тыкает пальцем в Клинта, – поедешь со мной в участок.

– А что я такого сделал-то? – протестует мерзавец, но Грейди одним быстрым движением разворачивает его, толкает лицом к машине и вытаскивает наручники.

– Видишь эту девочку? – шипит коп.

Клинт бросает презрительный взгляд на Вайолет, которая наконец отшвырнула баллончик в сторону и безвольно сползла на землю. Я вздыхаю с облегчением.

– Своим поведением ты помешал официальным действиям, – чеканит Грейди Фелпсу и сует ему под нос наручники. – Поедешь в участок и там дождешься матери. А будешь дальше буянить – арестую.

Кажется, помогло, и Клинт наконец затыкается.

Медработник присаживается на корточки рядом с Вайолет и успокаивающим тоном обращается к ней:

– Все в порядке, Вайолет. Никто не причинит тебе вреда. Сделай два глубоких вдоха. Можешь? – Дочь делает один долгий судорожный вдох, а потом и еще один, но ее тело все еще напряжено.

– Молодчина, Вайолет. Отлично. Теперь, как думаешь, сумеешь сесть?

Девочка кивает и с усилием принимает сидячее положение.

– Очень хорошо, Вайолет, – хвалит фельдшер. – Теперь надо встать, но не сразу. Приготовься и дай мне знать, хорошо?

Она робко выглядывает из-под пелены рассыпавшихся волос и с облегчением обнаруживает, что толпа рассосалась.

Усадив Клинта на заднее сиденье одной из полицейских машин, Грейди осторожно идет к нам, словно приближается к испуганной птице со сломанным крылом.

– В чем дело? –