Птичий остров - Алекс Белл

в башне, прямо перед тем, как пришёл мой папа и всё испортил.

Он протянул листок мне – это оказался архитектурный чертёж.

– Ты же помнишь, что маяк – это на самом деле башня внутри башни, да?

– Ага. Его достроили в начале девятнадцатого века.

– Так вот, это чертёж для строительства второй башни. А теперь смотри сюда. – Он ткнул пальцем в листок. – Похоже, часть старого подвала сохранилась – подвала от первого маяка. И он находится прямо под кухней.

– Ты прав, – согласилась я, присмотревшись. – Но как нам туда попасть?..

И стоит ли?

Эти слова будто повисли в воздухе, но никто не решился произнести их вслух.

– Подвал подписан как «холодное хранилище», – проговорил Уилл. – Кажется, там хранили еду. Может быть, в него можно попасть через кухню?

Я вдруг вспомнила, что Крис сказал, сидя за столом:

«Я думал, что там кто-то есть внизу. Я слышал, как он шуршит…»

– По-моему, я знаю, где он может быть, – сказала я.

Мы прошли на кухню, включили свет и тут же услышали встревоженные крики. Пара олуш сумела добраться до кухни живыми, и они угрожающе зашипели на нас. К счастью, они были слишком слабы, чтобы напасть. Обе птицы повредили крылья, пробираясь внутрь, и, когда Уилл открыл дверь, они тут же выскочили наружу, несмотря на завывавший там ветер.

– Надо действовать быстро, – сказал Уилл. – Тут могут быть и другие олуши.

Мы вместе схватились за большой деревянный стол. Ветер ревел в разбитых окнах, срывая перья с мёртвых птиц и забрасывая ими нас. Я вздрогнула, когда одно из перьев приземлилось мне на плечо, оставив пятно липкой крови.

Я стёрла кровь, потом мы с Уиллом с жутким скрипом отодвинули стол в сторону. Но там, где стоял стол, ничего не было.

– Может быть, где-то ещё в комнате? – спросил Уилл, оглядываясь.

Мы начали искать. Пару раз моргали лампочки, нас то и дело обдавало ледяными струями дождя из разбитых окон, так что вскоре мы уже насквозь промокли и дрожали от холода. Но ничего похожего на люк мы так и не нашли.

– Здесь должен быть какой-то проход, – настаивал Уилл. – Может быть, он начинается на улице? Или туда можно попасть через тот подвал, где мы побывали вчера?

– Может быть, – ответила я, по-прежнему не сводя глаз с того места, где раньше стоял стол. – Но мне кажется, что он всё-таки прямо здесь.

Я встала на колени и провела ладонью по полу.

Одна из половиц показалась не такой ровной, как остальные, так что я крепко схватилась за неё пальцами и потянула. Она поддалась, подняв целую тучу пыли. После мы сняли ещё несколько досок, и под ними наконец-то нашёлся люк. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что этот люк старше, чем само здание маяка. Дерево было тусклым и тёмным, серебристая ручка-кольцо посередине заржавела от времени, и её пересекали две большие металлические задвижки.

У меня почему-то выступил холодный пот на загривке. Было в этом что-то странное и неправильное – прямо как с теми руками, упиравшимися в окна. Похоже, Уилл это тоже почувствовал, потому что мы оба невольно отступили на пару шагов. На улице завывал ветер, и этот вой до ужаса напоминал человеческий крик. У меня даже волоски на руках встали дыбом.

– Он заперт снаружи, – проговорил Уилл. – Чтобы не выпустить что-то из подвала.

Мне хотелось бежать от этого люка со всех ног. Захлопнуть за собой дверь маяка и больше никогда сюда не возвращаться.

Словно прочитав мои мысли, Уилл вдруг схватил меня за руку.

– Ты не обязана это делать, – тихо сказал он. – Можешь уйти. Вернуться к семье.

На какое-то мгновение мне показалось, что он прав. Зачем я даже подумала о том, что этот люк нужно открыть? Зачем его вообще хоть кому-то открывать? Но потом я поняла зачем. Кто-то пропал. Моя сестра. Я не сразу, но всё-таки вспомнила её имя. И ухватилась за него изо всех сил, твёрдо намеренная больше никогда его не забывать.

– Я спущусь туда. Ради Роузи.

Уилл вздохнул и чуть сжал мою руку.

– И я. Ради Кензи.

Я сдвинула задвижки, затем схватилась за металлическое кольцо. Оно было ледяным на ощупь, словно рука мертвеца.

Я посмотрела на Уилла.

– Готов?

– Готов.

Я потянула, и крышка люка с грохотом ударилась об пол. Под ней обнаружился тёмный квадрат, как раз достаточно широкий, чтобы в него можно было влезть. Уилл подтолкнул меня локтем и показал на крышку. Я посмотрела на неё и вздрогнула. Нижняя поверхность крышки была покрыта глубокими царапинами, словно кто-то пытался вылезти наружу.

Я слышал, как он шуршит…

Приглядевшись получше, я увидела на дереве ещё и едва заметные красные пятна, выцветшие почти до коричневых. В этот момент свет в последний раз моргнул и погас.

– Чёрт. – Уилл включил фонарик на телефоне. – Это из-за шторма.

Я кивнула, отчаянно надеясь, что это и правда шторм, а не что-нибудь ещё. Мы продолжали смотреть на тёмный проход, ведущий под землю. Я вгляделась во мрак, но ничего не увидела, кроме первых нескольких ступенек лестницы, прикреплённой к стене. Я поняла, что, если и дальше буду просто смотреть вниз, у меня не выдержат нервы, так что я перекинула ноги через край и встала на ступеньку. Уилл тут же стал настаивать, что первым идти должен он, но я, пропустив его слова мимо ушей, полезла вниз. Воздух, поднимавшийся снизу, был таким холодным, что я подумала, что лезть придётся долго, но вскоре я уже почувствовала под ногами каменный пол. Я всё думала, что на моей шее могут в любой момент сомкнуться холодные пальцы, так что при первой же возможности прижалась спиной к сырой стене – даже это лучше, чем поворачиваться спиной к темноте, в которой может ждать неизвестно что.

Уилл спустился вслед за мной, и я обвела комнату лучом фонарика. Подвал был маленьким, размером от силы с большой шкаф, ни окон, ни дверей, и я тут же почувствовала приступ клаустрофобии. Вся комната была пропитана чувством ужасной, мрачной безысходности. В углу стоял маленький деревянный столик, а под ним валялась куча заплесневелых одеял, давно превратившихся в лохмотья.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидела на столе перо, лист бумаги и огарок свечи. Я подошла к столу, Уилл – за мной. На листе было ещё одно письмо, написанное уже знакомым аккуратным почерком.

Дорогая мамочка!

Надеюсь, ты получишь это письмо, но думаю, что нет. Что-то произошло. Я уже давно сижу один. Какое-то время я был