Железное Дерево - Майкл Коннелли

ГЛАВА 35

В Калифорнии бракоразводные дела сдаются в архив под грифом, но первичный иск остаётся открытым. Стилвелл отправился в канцелярию Высшего суда Лонг-Бич — где, как он знал по опыту, вёл большинство дел Бенито Мартинес, — и запросил материалы по иску «Куигли против Куигли». Подробностей о причинах развода ему не дадут, но он получит как минимум две важные детали, нужные перед следующим шагом.

Клерк выдал ему титульный лист, и Стилвелл убедился: бракоразводный процесс начал сам Олтон. Дата подачи показывала, что Куигли пошёл на этот шаг за месяц до перевода на Каталину и знакомства с Илсой Рамирес. С Рамирес это снимало всякую вину в их отношениях. И, похоже, подтверждало то, что лейтенант Ламберт говорил Саймону: о переводе Куигли просил сам. Хотел начать с чистого листа — оставаясь в управлении и поблизости от детей: один рейс паромом, и ты у них.

«Бронко» не понадобился: офис Мартинеса был в доме напротив суда. Магнолия-авеню, сто. Большинство офисов тут занимали адвокаты, ведущие дела в Высшем суде Лонг-Бич, и здание так и звали — «Дом ста адвокатов».

Мартинес сидел на четвёртом. Стилвелл знал это, не заглядывая в справочник в холле. Войдя в дверь крошечной конторы — один адвокат, один стол секретаря, — он даже помнил, как зовут секретаршу.

— Здравствуйте, Марта. Помните меня?

— Конечно, сержант Стил. Как поживаете?

Она говорила с густым испанским акцентом, как и её шеф, и в её устах фамилия звучала как «сержант Стиил». Могло послышаться и «сержант Стил» — «вор», но Стилвелл предпочитал первый вариант.

— Всё хорошо, — ответил он. — Можно к Бенни на пару минут?

— У вас назначено, нет?

— Э-э, нет. Мне правда нужно всего пять минут.

— О-кей, сейчас узнаю.

Она встала и скрылась за стеной, разрисованной хлёсткими афоризмами о разводе.

Брак — главная причина развода. — Граучо Маркс

Половина браков заканчиваются разводом. А ещё есть по-настоящему несчастливые. — Джоан Риверс

Эти изречения висели тут и когда Стилвелл сам был клиентом. Тогда они смешными не казались.

Марта вернулась и сообщила: мистер Мартинес заканчивает разговор и сразу освободится. Стилвелл прошёл в крохотную приёмную — диванчик, два кресла. Едва он сел, Марта объявила, что мистер Мартинес готов его принять.

Стилвелл обогнул стену с остротами и по короткому коридору дошёл до кабинета. Адвокат поднялся ему навстречу.

— Эстебан! — воскликнул он. — Как ты, дружище?

— Нормально, Бенни. Рад видеть.

Мартинес всегда называл его на испанский манер. Он протянул через стол руку, и они обменялись рукопожатием.

— Садись, — пригласил он. — Рассказывай свою беду.

Стилвелл устроился напротив. Мартинес опустился в кресло, и за его спиной открылась стена, продолжавшая мотив приёмной.

Когда я разводился, это был групповой секс. Жена поимела меня на глазах у присяжных. — Родни Дэнджерфилд

Единственное основание для развода в Калифорнии — это брак. — Шер

Цитаты — те же, что и в прошлый раз. Интересно, он когда-нибудь обновит стены конторы? Стилвелл подвинул через стол сложенный документ, только что полученный у клерка.

— Я не по своему вопросу. Хочу спросить вот про это дело.

Мартинес расправил лист, оперся локтями о полированное дерево, прочёл. Кивнул.

— Да, это моё дело, — сказал он. — Но, Эстебан, ты же знаешь: в Калифорнии бракоразводные дела опечатаны. Распоряжение судьи, адвокатская тайна.

— Ты в курсе, что Олтон Куигли убит, — заметил Стилвелл. — Его уже нет, и…

— Да, конечно. Мне пришлось отозвать дело. Но тайна сохраняется и после смерти клиента. Очень жаль его. Кошмар.

Пока Стилвелл подбирал ответ, Мартинес продолжил:

— Я и тем, другим детективам, сказал то же самое.

— Кому? — переспросил Стилвелл. — Саймону и Трестлу? Они здесь были?

— Были, да. Спрашивали о том же. Я ответил им то, что говорю тебе. Вот почему я перестал быть копом. Полицейская работа — серая зона. Везде «синий дым». Так мы это называли. А закон я люблю за то, что он высечен в камне.

— Только не надо мне это рассказывать, — возразил Стилвелл. — Все адвокаты в этом здании, на любом из дел, ищут лазейки в законе. «Синего дыма», как ты выражаешься, тут хоть отбавляй.

— Может, в твоём мире, Эстебан. Не в моём.

— Человека убили, понимаешь? Того, с кем спала его жена, надо установить и проверить. Не скажешь, кто это, — поможешь убийце уйти.

Мартинес рассмеялся.

— Хватит, — отмахнулся он. — Давишь мне на совесть, чтобы я нарушил правила. Я не могу. Совесть у меня должна быть чистой. В конце каждого дня я должен чувствовать себя правым.

Стилвеллу вспомнилась реплика из любимого вестерна «Скачи по горной стране»: «Всё, чего я хочу, — войти в свой дом с чистой совестью». Он скользнул взглядом по дурацким цитатам над головой Мартинеса. И опустил глаза с пустых слов на лицо адвоката.

— Куигли работал у меня, — сказал он. — Я был там, когда его убили. Женщину, с которой он только начал встречаться, тоже подстрелили. Он тебе про неё говорил — или это тоже тайна?

— Говорил, да. Между делом. К самому делу это отношения не имело: иск подан до того, как у них что-то началось.

— Она тоже работала у меня. Я её обучал. Их подловили в засаде. Он мёртв, а она, скорее всего, никогда не сможет говорить без электронной приставки. И копом она уже не будет — это точно.

— Мне жаль её. Мне жаль тебя.

— Но помочь мне найти того, кто это сделал, ты не хочешь. Разве ты ничего не должен ему? Своему клиенту?

— Я должен ему ту самую конфиденциальность, что связывает клиента и адвоката.

Стилвелл кивнул. Отодвинул стул, собираясь встать.

— Ты был на похоронах Олтона? — спросил Мартинес.

Стилвелл остался сидеть.

— Был.

— И я был, — продолжил Мартинес. — Но ушёл раньше времени. Слишком много лицемерия.

Стилвелл попытался понять, что именно Мартинес ему сообщает. Тот что-то предлагал.

— Ты про то, что жена не плакала?

— Я бы и не взялся судить, почему вдова плачет или не плачет на похоронах мужа, с которым давно не жила, — ответил Мартинес. — Это вопрос психологии. Это не лицемерие.

И тут Стилвелла осенило. Человек, который называл покойного «Кугс»