Железное Дерево - Майкл Коннелли
Подозреваемые?
Стилвелл принял это за вопрос и качнул головой.
— Я не в составе следственной группы — официально, — сказал он. — Но, насколько мне известно, подозреваемых пока нет.
Рамирес кивнула.
— Но вот что я тебе скажу, Илса. Или они найдут того, кто это сделал, или я найду. Обещаю.
Рамирес прижала ладонь к груди, и слёзы снова навернулись. Она быстро застрочила по экрану. Потом обеими руками, с силой, поднесла планшет ему к глазам.
Я — IOD, EOW.
Стилвелл понял, о чём она. Её спишут из управления по инвалидности — травма при исполнении. Её дни в полиции, скорее всего, кончены. End of watch — вахта окончена.
— Не думай об этом, — сказал он. — Пока — не думай. Сосредоточься на том, чтобы поправиться, а служебные дела — потом. Из тебя получился хороший коп, Илса. По всем статьям — высший балл. И помни: поначалу ведь так не было. Но ты пахала. Я это видел. Я это знаю. И знаю: над тем, чтобы выздороветь, ты тоже будешь пахать.
Рамирес кивнула, но отвернулась — и от простого движения шеи по её лицу прошла судорога боли. Стилвелл наклонился и снова сжал ей руку. Пора было идти.
— Я ещё приеду, Илса, — пообещал он. — Держись крепко.
Стилвелл удивился, почему вдруг сказал так — фразой из своих флотских времён. Вспомнил про открытку и достал её из кармана.
— Чуть не забыл. — Он протянул конверт. — Мѐрси просила передать.
Он уже собирался уходить, когда увидел, что Рамирес снова застрочила по экрану. Она подняла планшет.
Подождите.
Он кивнул:
— Могу остаться.
Она долго смотрела на экран, прежде чем начать писать. Потом снова подняла планшет.
Я могу вам доверять?
— Конечно, — отозвался Стилвелл.
Она написала ещё.
Мы с Олтоном были парой.
Стилвелл долго смотрел на экран.
— Ты хочешь сказать… — начал он.
Она кивнула и прижала ладонь к груди. К сердцу.
Это признание его ошарашило. Куигли и Рамирес обычно работали в одни и те же дни, иногда в одну смену, но всегда — на разных квадроциклах и в разных зонах патрулирования. Правда, по вызовам подстраховывали друг друга — оттуда, скорее всего, всё и пошло. Так начинался миллион полицейских романов до них и начнётся ещё столько же.
Рамирес жила в городе, в льготном жилье, а Куигли, по идее, почти все ночи проводил в общежитии при опорном пункте — встречаться вне работы им было нетрудно. Поражало другое: они умудрились скрыть отношения от него, своего начальника, и, судя по всему, ото всех вокруг. И приходилось скрывать — это против устава, не говоря уже о том, что Куигли был женат.
В голове Стилвелла каскадом пронеслись мысли и образы — от того, почему пустым был шкафчик Куигли, до того, как вдова не проронила на похоронах ни слезинки.
— Сколько? — спросил он.
Рамирес написала без колебаний.
Недавно, 5 недель.
Значит, роман начался довольно быстро после перевода Куигли на Каталину.
— Жена знала? — спросил Стилвелл.
Никто не знал.
Он уже разводился.
Ему бы это аукнулось.
— Ты точно уверена, что никто не знал?
Никто.
— Ты сказала об этом Саймону и Трестлу?
Нет, доверяю только вам.
Стилвелл кивнул. В каком-то извращённом смысле — комплимент. И одновременно — капкан. Информация важная, Саймон с Трестлом должны её получить. Но передать — значит подставить себя самого: эти отношения шли у него под носом. А если выяснится, что они сыграли роль в засаде, — последствия для него возрастут в разы.
Стилвелл прокручивал всё это, подыскивая следующий вопрос. Краткие пометки Рамирес несли массу информации, свалившейся как снег на голову.
— Ты сказала, он уже разводился? — наконец спросил он.
Рамирес написала.
С момента перевода.
Ещё один секрет, который от него держали. Он начинал чувствовать себя одним из тех начальников-болванов, которых за службу повидал предостаточно, — людей, понятия не имеющих, что творится у них под носом. От мысли, что он такой же, становилось тошно, но Стилвелл заставил себя не отвлекаться от Рамирес.
— Куигли когда-нибудь упоминал, кто его адвокат по разводу?
Рамирес кивнула и написала.
Бенни Мартинес.
Стилвелл знал Бенито Мартинеса. Бывший коп из Лонг-Бич, ушёл на юрфак, теперь — адвокат по бракоразводным делам. Помня о собратьях в синем, Мартинес делал полицейским скидку. Его визитки висели на досках объявлений в каждом участке и опорном пункте округа.
Работы у него было столько, что не приходилось, как многим местным «крючкотворам», тратиться на рекламные щиты вдоль 405-го фривея. Стилвелл знал Мартинеса ещё и потому, что тот вёл его собственный развод — за год до перевода на остров.
— Куигли когда-нибудь говорил, почему они разводятся?
Рамирес написала.
Сказал, она изменила.
Стилвелл кивнул, но за чистую монету это не принял. Статистика говорила: в большинстве разводов «по измене» неверным оказывался муж. И что ещё мог сказать Куигли новой девушке, когда та спрашивала, из-за чего он разводится? Я изменщик? Нет; он, конечно, повесит всё на будущую бывшую.
— Он ещё что-нибудь об этом говорил?
Рамирес покачала головой — и снова Стилвелл увидел, как простое движение шеи отзывается у неё болью.
— Ладно, Илса, я пойду — отдыхай, — мягко произнёс он. — Но я ещё приеду, обещаю. А пока — береги себя. Держись.
Рамирес снова прижала ладонь к груди. Это было не так больно, как кивать.
Вернувшись в «Бронко», Стилвелл закрыл глаза, поворачивая ключ зажигания. Двигатель сначала натужно захрипел и наконец схватился. Стилвелл открыл глаза, втопил педаль газа в пол и загнал стрелку тахометра в красную зону. Поднял взгляд — в зеркале заднего вида клубилось облако выхлопа. Старая лошадка готова к забегу.
Следующей остановкой он наметил было дом вдовы Куигли — но новость от Рамирес меняла планы.
Вместо этого он направился в центр Лонг-Бич.
Примечания переводчика:
IOD (Injury On Duty) — «травма при исполнении»; статус, дающий право на специальную пенсию.
EOW (End of Watch) — «конец вахты»; полицейская формула, означающая завершение службы (часто — гибель сотрудника).
«Собратья в синем» — действующие и бывшие полицейские (синий — цвет формы).
Все новые книжки
