Железное Дерево - Майкл Коннелли
Стилвелл поймал себя на том, что пытается вспомнить дословно, что именно Куигли говорил ему о наводке. И понял: вот ещё одна уязвимая точка. Он сам утвердил наскоро сляпанную операцию, опираясь на сведения, которые, по словам Куигли, поступили от его осведомителя.
Он решил пока на этом не задерживаться и двинулся дальше.
— Ты спросил Ламберта, что ему известно о переводе Куигли сюда? Что он натворил?
— Спросил — и получил ту же чушь, — ответил Саймон. — Якобы Куигли сам попросил о переводе и прямо сказал, что хочет на Каталину. Не обижайся, Стил, но это туфта: на Каталину никто по своей воле не просится.
— Значит, Ламберт что-то покрывает. Ты просил Корума надавить?
— Просил, да.
Больше Саймон ничего не добавил, и Стилвеллу пришлось читать между строк. Если Корум не надавил и даже не приказал Ламберту выложить больше, значит, выгораживал либо департамент, либо самого себя. Считать, что Корум вообще знал, кто такой Куигли, оснований не было — по крайней мере, судя по вопросам, которые тот задавал в ночь стрельбы.
Вывод Стилвелла — и, как он догадывался, Саймона тоже — сводился к одному: Корум пытается заранее погасить то, что грозит обернуться неприятной историей для департамента.
Для Корума это сейчас задача номер один. Шерифский департамент был болезненно чувствителен к репутации и политике. Во главе стоял выборный шериф, и любой скандал, способный осложнить переизбрание, надлежало немедленно и глубоко хоронить. Статус-кво держал шерифа и его командный состав в уютных креслах. Любой другой путь был служебным самоубийством.
Вторая часть вывода: усилия Корума вполне могут оставить Стилвелла висеть на ветру. Если для прикрытия понадобится крайний — крайним, без сомнений, окажется он.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВЗГЛЯД «ИГРА ОКОНЧЕНА»
ГЛАВА 31
Поднимаясь на квадроцикле по Чаймс-Тауэр-роуд, Стилвелл уже издали видел метку на передней стене башни — выведенную так, чтобы читалась снизу, из гавани. Граффити на острове, в общем-то, были редкостью. Молодёжи здесь жило мало, да и не из тех мест Каталина, куда «материковые», в том числе разная шпана, ездили оставлять следы. Ещё по дороге Стилвелл решил: искать надо местного, и почти наверняка — в школе.
За годы в отделе убийств он научился читать граффити. Точнее, изучил стили и кодовые слова бандитских тегов. Часто они давали зацепки — иногда имя группировки, причастной к убийству, а порой и самого убийцы. Метка на башне была в так называемом «пузырьковом» стиле: крупные мультяшные буквы, рассчитанные на дальний взгляд. Синие, с чёрной обводкой.
Билл Барнс ждал у башни с готовой малярной снастью. Ему явно хотелось, чтобы надпись — что бы там ни значило это FSID — исчезла как можно скорее. Похоже, вандализм Барнс воспринял как личное оскорбление.
Он был из авалонских «плавучих» — жил на катере, постоянно пришвартованном в гавани. О Барнсе Стилвелл слышал две истории. По одной, тот был адвокатом во Флориде и перебрался на остров, когда выгорел и захотел оказаться как можно дальше от Солнечного штата. По другой — поднял такие деньги на одном иске о возмещении вреда, что досрочно вышел на покой, купил катер и собирался обойти океаны, рыбача и исследуя свет, но, добравшись до Каталины, влюбился в неё и решил, что плыть дальше незачем. Так или иначе, ухаживать за башней он вызвался сам — чтобы вписаться в устоявшийся уклад Авалона и хоть чем-то отплатить приёмному дому.
Колокола разливались над гаванью и городом каждые пятнадцать минут — с восьми утра до восьми вечера, изо дня в день. Трубчатые, сделанные на заказ, привезённые Уильямом Ригли из Чикаго. Для иных — для Барнса в том числе — они были святыней. Когда Стилвелл выпрыгнул из квадроцикла, Барнс был зол всерьёз.
— Надеюсь, ты возьмёшь сопляка, который это сделал, — сказал он. — Наверняка приезжий ублюдок-гангстер, которому поперёк горла, что у нас тут есть.
— «Приезжий ублюдок-гангстер», значит? — переспросил Стилвелл. — Готовый портрет. С чего ты взял, что «он»? И что с материка? И что гангстер?
— По вероятностям. Скажешь, не прав?
— Думаю, первым делом загляну в школу.
— Будет обидно, если это кто-то из наших.
— Поглядим. Есть мысли, что это значит? — Стилвелл показал на тег.
— Что значит «F», я знаю, — буркнул Барнс. — Дальше — нет.
Стилвелл достал телефон и сделал несколько снимков с разных ракурсов.
— Ладно, — сказал он наконец. — Можешь красить.
— Не я должен это делать, — проворчал Барнс. — А тот гадёныш, который намазал. Но смотреть, как это торчит на всю гавань, не могу.
Стилвелл бросил взгляд вниз. Увидел башню начальника гавани в конце пирса и представил, как там, наверху, Таш следит за водой и катерами.
— С «Би» увидел? — спросил он.
Он слышал, что Барнс купил катер уже с готовым именем — «Бимини Би». Бимини — остров у побережья Флориды. Сам катер был старый «Карвер», помятый слишком многими волнами. Это склоняло Стилвелла к первой версии происхождения Барнса.
— Ещё бы, — отозвался тот. — Сварил кофе, поднялся на мостик насладиться — и что я вижу?
Он ткнул пальцем в нижнюю часть стены. Тег приходился ровно под арочным окном, в проёме которого виднелись подвески колоколов.
— Читается как по писаному, — добавил он. — Так же, как и всем, кто сходит с «экспрессов». Некрасиво. Совсем некрасиво.
У Барнса уже была вскрыта четырёхлитровая банка фасадной краски. Цвет — в тон стены, слоновая кость с серым; ею он подновлял башню и раньше. Наливая краску в малярную ванночку, Барнс бормотал, сколько слоёв уйдёт, чтобы перекрыть синее.
Стилвелл обошёл башню, заглядывая в кусты, — искал баллончик: вдруг автор оказался настолько глуп, что бросил «оружие» с отпечатками. Не повезло. Когда он
