Скелет - Кэти Райх

осмотр черепа и костей кистей?

— Это главный пункт моей повестки дня.

Люминесцентные лампы гудели над головой. Голос Слайделла доносился из коридора.

— Кто такой этот Дэррил Тайри? — спросила я.

— Сутенер, наркодилер и порнограф. Хотя я не уверен, что мистер Тайри использует этот порядок в своем резюме. Сообщите мне, что вы решите насчет черепа.

Ринальди направился к двери как раз в тот момент, когда в ней появился Джо Хокинс. Оба мужчины остановились. Хокинс протянул руку мимо Ринальди и передал мне большой коричневый конверт.

Я поблагодарила его. Хокинс удалился.

Ринальди медленно обернулся и закатил глаза в сторону своего партнера.

— Худыш может быть немного грубоват. Но он хороший коп. Не волнуйтесь, доктор Бреннан. Мы найдем Бэнксов.

В этот момент Слайделл просунул голову в дверь.

— Похоже, «Зеленые просторы» не являются местом преступления для жертвы из уборной.

Ринальди и я ждали, что он продолжит.

— Криминалисты сегодня утром посветили там LumaLite. — Хотя Слайделл улыбался, уголки его рта оставались плоскими. — Нет крови. Темно, как в торговом центре в Рождество.

Когда Ринальди и Слайделл ушли, я отнесла конверт Хокинса в «вонючую комнату» и начала помещать рентгеновские снимки на негатоскопы.

Каждый фильм вдохновлял на новое прозвище для Слайделла.

Придурок.

Урод.

Лучше всего работали односложные обращения. Если только угол не выскальзывал и пленку не нужно было переставлять.

Мудак.

Чудак.

Снимок за снимком я прорабатывала «инфраструктуру» пассажира. Ребра, позвонки, таз, рука, нога, грудина и ключица.

Кроме массивной травмы от замедления, скелет выглядел совершенно нормально.

Пока я не повесила последние четыре снимка.

Я смотрела на кисти и стопы пассажира, когда Лэраби подошел сзади. Полные десять секунд ни один из нас не говорил.

Лэраби нарушил молчание.

— Иисус Христос на цветущей груше. Я надеюсь, что это не то, о чем я думаю.

Я СМОТРЕЛА НА УЗОР ИЗ СЕРЫХ И БЕЛЫХ ЦВЕТОВ, ИСХОДЯЩИЙ от рентгеновского снимка. Рядом со мной Лэраби делал то же самое.

— Вы видели поражение, когда осматривали носовые кости? — спросил судмедэксперт.

— Одно повреждение.

— Активное?

— Да.

Я услышала, как подошвы Лэраби скрипят по плитке, как его ладони трутся вверх и вниз по плечам.

— Вы думаете, это проказа? — спросил он.

— Похоже.

— Какого чёрта кто-то подхватил проказу в Северной Каролине?

Вопрос повис в воздухе, пока я копалась в слоях в глубине своего разума.

Аспирантура. Систематика патологии костей.

A: анатомическое распределение.

Я указала кончиком ручки на кости пальцев рук и ног.

— Помимо носовых костей, процесс, по-видимому, ограничен костями кистей и стоп, особенно проксимальными и средними фалангами.

Лэраби согласился.

B: модификация костей. Ненормальный размер, форма, потеря костной массы, образование кости.

— Я вижу три типа изменений.

Я указала на круг, похожий на пробитое отверстие. — Некоторые повреждения выглядят круглыми и кистозными, как то, что на носовой кости.

Я указала на сотовый узор в указательном пальце.

— На некоторых фалангах имеется кружевное огрубение.

Я перевела ручку на фалангу, форма которой изменилась с гантели на заостренный карандаш.

— Резорбция в одной.

— По-моему, это выглядит как классическая рентгенологическая проказа из учебника, — сказал Лэраби.

— Вы уловили намеки на что-либо ещё в теле?

Лэраби поднял обе ладони вверх и пожал плечами в жесте «не совсем». — Пара увеличенных лимфатических узлов, но они не показались мне чем-то особенным. Легкие были как фарш, так что я действительно мало что мог увидеть.

— При лепроматозной проказе наиболее очевидные кожные поражения были бы на лице.

— Да. А у этого парня его не было.

Возвращаюсь к заднему мозгу.

Нет макроскопически наблюдаемых изменений в мягких тканях.

Диффузное пятнистое разрежение, истончение коры, заострение по крайней мере одной фаланги.

Вниз через ментальные пласты.

Новообразования. Дефицитные заболевания. Метаболические. Инфекционные. Аутоиммунные.

Медленное, доброкачественное течение.

Кисти и стопы.

Молодой взрослый.

— Но можете быть уверены, что я внимательно посмотрю на гистологию, когда слайды будут готовы.

Слова Лэраби едва дошли до меня, пока я пролистывала возможные диагнозы. Проказа. Туберкулез. Spina ventosa. Остеохондроматоз.

— Не звони отцу Дамиану пока, — сказала я, выключая негатоскопы. — Я собираюсь кое-что раскопать.

— Тем временем я еще раз взгляну на то, что осталось от кожи и лимфатических узлов этого парня. — Лэраби покачал головой. — Очень помогло бы, если бы у него было лицо.

Я едва устроилась за своим столом, когда зазвонил телефон. Это была Шейла Янсен.

— Я была права. Это был не кокс, сгоревший на днище той «Сессны».

— Что это было?

— Это еще предстоит определить. Но это был не кокаин. Есть прогресс по пассажиру?

— Мы работаем над этим.

Я не стала упоминать наши подозрения о здоровье мужчины. Лучше подождать, пока мы не будем уверены.

— Узнала кое-что еще о Рики Доне Дортоне, — сказала Янсен.

Я ждала.

— Кажется, у Рики Дона произошло небольшое недоразумение с Корпусом морской пехоты США в начале семидесятых, отсидел в карцере, получил пинка под зад.

— Наркотики?

— Капрал Дортон решил отправить немного гашиша домой в качестве сувенира о своем времени в Юго-Восточной Азии.

— Какая оригинальная мысль.

— На самом деле, его схема была довольно изобретательной. Дортон был назначен в отдел по делам погибших во Вьетнаме. Он подсовывал наркотики в гробы в морге в Дананге, затем сообщник извлекал их по прибытии в Штаты, прежде чем тело военнослужащего отправлялось к семье. Дортон, вероятно, работал с кем-то, с кем познакомился во время своей службы, с тем, кто знал распорядок морга.

— Умно. Боже. — Холодно, но умно.

— За исключением того, что капрала Эйнштейна поймали на последней неделе его службы.

— Неудачное время.

— Дортон исчез на некоторое время после своего освобождения. В следующий раз мы видим его в Снидвилле, где он руководит выездными экскурсиями для рыболовного лагеря Grizzly Woodsman Fishing Camp.

— Grizzly Woodsman? Это одна из тех контор, которая помогает бухгалтерам из Акрона поймать баса своей мечты?

— Ага. Думаю, образование по GED и увольнение с позором ограничили возможности Рики Дона в крупных фирмах на Уолл-Стрит. Но не его стремления. Два года в качестве тренера по рыбной ловле, и Дортон открывает свое собственное дело. Wilderness Quest.

— Ты не думаешь, что Рики Дон переправил какой-то товар, прежде чем Корпус обнаружил его маленькую схему экспорта?

— Не-а. Прекрасный гражданин, вероятно, откладывал немного с каждой