Скелет - Кэти Райх

зарплаты, работал на гражданской работе по выходным, вот такие дела. В любом случае, к середине восьмидесятых Дортон сменил рыболовные сапоги на тонкие полоски. В дополнение к рыболовному лагерю он владеет магазином спортивных товаров в Морристауне, Теннесси, и двумя «дворцами развлечений» в Каннаполисе.

— Уважаемый бизнесмен, — сказала я.

— И военный опыт Рики Дона хорошо его научил. Если Дортон занимается чем-то незаконным, он теперь действует издалека. Держится так хладнокровно, что копы не могут заставить его вздрогнуть.

Что-то зашевелилось в осадке в глубине моего мозга.

— Ты сказала, что Дортон из Снидвилла?

— Ага.

— Теннесси?

— Ага. Мама Дортон и около триллиона родственников всё ещё живут там.

«Осадочная» мысль перевернулась, вялая и ленивая.

— Есть шанс, что Дортон — меланджон?

— Как ты догадалась?

— Он?

— Конечно. Я впечатлена. До вчерашнего дня я никогда не слышала о меланджонах. — Янсен, возможно, уловила что-то в моем голосе. — Это наводит на какие-то мысли?

— Просто предчувствие. Может быть, ничего.

— Ты знаешь, как со мной связаться.

Я посидела некоторое время после того, как мы отключились.

Копать.

Верхние слои. Недавние отложения.

Американская академия судебных наук. Научная сессия.

Какой год? Какой город?

Я повернулась к программам AAFS на своей полке.

Через десять минут я нашла то, что искала. Двенадцать лет назад. Презентация аспиранта о частоте заболеваний среди меланджонских популяций.

Пока я читала аннотацию, «осадочная» мысль, тяжело переваливаясь, поднялась на ноги и медленно приняла форму.

— Саркоидоз.

Когда Лэраби поднял голову, его настольная лампа отбрасывала тени на морщины на его лице.

— Это вернет нас к лимфатическим узлам, легким и коже.

— Приблизительно четырнадцать процентов случаев саркоидоза имеют поражение скелета, в основном в коротких костях кистей и стоп.

Я положила учебник по патологии на стол перед ним. Лэраби почитал немного, затем откинулся назад, подперев подбородок ладонью. Его выражение лица говорило мне, что он не убежден.

— Большинство случаев саркоидоза протекают бессимптомно. Болезнь имеет медленное, доброкачественное течение, обычно со спонтанным заживлением. Люди даже не знают, что у них это есть.

— Пока им не сделают рентген по какой-то другой причине, — сказал он.

— Именно.

— Например, потому что они мертвы.

Я проигнорировала это.

— Саркоидоз в основном поражает молодых взрослых, — сказала я.

— И наиболее очевиден рентгенологически в легких.

— Ты сказал, что легкие были как фарш.

— Саркоидоз в основном наблюдается среди афроамериканцев.

— Существует высокая заболеваемость среди меланджонов.

Лэраби посмотрел на меня, как будто я сказала о воинах Ольмеков.

— Всё сходится. На затылке пассажира есть анатолийский бугор, а на его резцах модифицированная лопатообразность. Его скулы расширены, в остальном парень похож на Чарльтона Хестона.

— Напомни мне о меланджонах.

— Это довольно смуглые люди с европейскими чертами лица. У некоторых есть азиатская складка века.

— Живут где?

— Большинство находится в горах Кентукки, Вирджинии, Западной Вирджинии и Северной Каролины.

— Кто они?

— Выжившие из потерянной колонии Роанок, португальские кораблекрушения, потерянные колена Израиля, финикийские моряки. Ты можешь выбрать любую из теорий.

— Какая сейчас самая популярная?

— Потомки испанских и португальских колонистов, которые покинули поселение Санта-Элена в Южной Каролине в конце шестнадцатого века. Предположительно, эти люди смешались с пауатанами, катавба, чероки и рядом других племен. Возможно, был даже некий вклад от мавританских и турецких галерных рабов, а также от португальских и испанских заключенных, оставленных на острове Роанок в 1586 году.

— Оставленных кем?

— Сэром Фрэнсисом Дрейком.

— Кем сами меланджоны считают себя?

— Они утверждают, что имеют различное португальское, турецкое, мавританское, арабское и еврейское происхождение, смешанное с коренными американцами.

— Есть ли доказательства в поддержку этого?

— Когда их впервые встретили в шестнадцатом веке, они жили в хижинах, говорили на ломаном английском и называли себя «португальцами».

Лэраби сделал жест рукой «дай еще».

— Недавнее исследование частоты генов не выявило значительных различий между популяциями меланджонов в Теннесси и Вирджинии и популяциями в Испании, Португалии, Северной Африке, Мальте, Кипре, Иране, Ираке и Леванте.

Лэраби покачал головой. — Как ты запоминаешь такие вещи?

— Я не запоминаю. Я только что посмотрела. Есть много меланджонских веб-сайтов.

— Какое это имеет отношение?

— Большая популяция меланджонов живет недалеко от Снидвилла, Теннесси.

— И?

— Помнишь Рики Дона Дортона?

— Владельца «Сессны».

— Дортон из Снидвилла, Теннесси.

— Это сходится.

— Так и думала.

— Позвони Шейле Янсен. Я позвоню в Снидвилл.

Я только закончила разговор с агентом NTSB, когда Слайделл и Ринальди появились во второй раз за день.

— Слышали когда-нибудь о человеке по имени Дж. Дж. Уайетт? — спросил Ринальди.

Я покачала головой.

— Похоже, Уайетт был в быстром наборе Дэррила Тайри.

— Значит, Тайри часто звонил Уайетту?

Ринальди кивнул. — Со своего сотового телефона.

— Недавно?

— Последние три звонка были сделаны незадолго до семи утра в прошлое воскресенье.

— Кому?

— На сотовый телефон Уайетта. — Лицо Слайделла выглядело покрасневшим от жары.

— Который находился где? — спросила я.

— Скорее всего, в руке Уайетта. — Слайделл вытер лоб.

Я сдерживала ответ, когда Лэраби вошел, улыбаясь шире, чем могло вместить его худое лицо.

— Ребята, — сказал судмедэксперт Слайделлу и Ринальди, — вы находитесь в присутствии гения.

Лэраби полупоклонился в мою сторону, затем помахал в воздухе клочком бумаги.

— Джейсон Джек Уайетт.

Абсолютная тишина заполонила мой маленький кабинет.

Озадаченный нашей нереакцией, Лэраби перевел взгляд со Слайделла на Ринальди и на меня.

— Что?

Слайделл заговорил первым.

— Что насчет Джейсона Джека Уайетта, Док?

— Двадцатичетырехлетний мужчина-меланджон из Снидвилла, Теннесси. Об Уайетте сообщила как о пропавшем три дня назад обеспокоенная бабушка.

Лэраби поднял взгляд от своих заметок.

— Бабуля говорит, что молодой Дж. Дж. страдал от «артрита» в кистях и стопах. Стоматологические записи в пути, и похоже, что совпадение по пассажиру «Сессны» будет успешным.

Никто не сказал ни слова.

— Готовы к лучшему?

Три кивка.

— Бабушку зовут Эффи Опал Дортон Камбо.

Невероятно широкая улыбка Лэраби расширилась.

— Дж. Дж. Уайетт и Рики Дон Дортон — теннессийские целующиеся кузены (кровные родственники).

ТРИДЦАТЬ СЕКУНД ПРОШЛО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ КТО-ЛИБО ЗАГОВОРИЛ. Ринальди смотрел в потолок. Слайделл изучал свои ботинки. Оба выглядели так, словно производили сложные математические расчеты в уме.

Зная, что он не в курсе, но не зная почему, Лэраби ждал, пока мы закончим,