Скелет - Кэти Райх

был жертвой в уборной? Почему он там? Кто его застрелил?

Я думала, что череп выглядит мужским, но был ли это он?

Где был Дэррил Тайри? Могла ли я ошибаться насчет того, что череп выглядел кавказским? Могли ли мы вытащить голову и руки Тайри из ямы?

Действительно ли я видела реакцию в глазах Ринальди? Спровоцировали ли голова и руки какое-то воспоминание? Если да, почему он держит это при себе?

Вопрос Слайделла был хорошим. Как две кости кисти из выгребной ямы оказались в неглубокой могиле с медведями и птицами?

Кто убил всех этих животных?

Если останки из уборной не Тамелы, могла ли она постигнуть ту же участь, что и эта жертва?

Вопросы крутились и вертелись в моей голове.

Из фермы с выгребной ямой мой разум отправился на запад через округ, к месту крушения на кукурузном поле. Я представила Харви Пирса и его анонимного пассажира, их трупы, заключенные в хрустящие черные саваны.

Кто был пассажиром Пирса? Что за странное повреждение на его носовой кости?

Янсен нашла обугленный материал под «Сессной». Это был ещё кокаин или какой-то другой незаконный наркотик? Что-то совершенно иное?

Какова связь мужчин в «Сессне» с Рики Доном Дортоном? Пирс и его пассажир угнали самолет Дортона, или эти трое были частью сети по торговле наркотиками? «Собачья дверца» и отсутствующее сиденье казались несовместимыми с недавно угнанным самолетом.

Я повернула голову на подушке.

Совершаю ли я ошибку с Райаном? Может ли это сработать? Если нет, можем ли мы сохранить ту дружбу, которая у нас была? Постороннему наше постоянное препирательство могло показаться враждебностью. Таков был наш способ. Спарринг. Дразнить. Сражаться. Но под этим лежало уважение и привязанность. Если окажется, что мы не можем быть любовниками, сможем ли мы снова стать коллегами и друзьями?

Хочу ли я быть парой? Могу ли я действительно уступить свою долго завоевываемую независимость? Придется ли мне?

Хочет ли Райан серьезных отношений? Способен ли он на моногамию? Способен ли он на моногамию со мной? Могу ли я снова в это поверить?

Было облегчением, когда наконец наступил день. В набирающем свету я наблюдала, как в моей комнате обретают форму знакомые предметы. Раковина, которую я собрала на пляже в Китти-Хок два лета назад. Бокал для шампанского, в который я бросала свои серьги. Фотографии Кэти в рамках. Кабавиль, который я купила в Гватемале.

И незнакомое.

Лицо Райана было темнее, чем обычно, загорелое после его дней на Кингс-Маунтин и ферме. Ранний свет лежал золотом на его коже.

— Что? — Райан поймал мой взгляд.

Я уставилась ему в глаза. Независимо от того, как часто я это переживала, интенсивность синевы всегда удивляла меня.

Я покачала головой.

Райан поднялся на локте.

— Ты выглядишь напряженной.

Мне хотелось сказать, что у меня на уме, сформировать запретные слова, задать запрещенные вопросы. Я сдержалась.

— Это пугающие вещи.

— Да, — согласилась я.

Что пугает, Эндрю Райан? Ты? Я? Ребенок в дровяной печи? Гидрошок в голову?

— Мне очень жаль насчет пляжа. — Более безопасная почва.

Райан расплылся в улыбке. — У меня есть две недели. Мы доберемся туда.

Я кивнула.

Райан откинул одеяло.

— Думаю, сегодня это Квин-Сити.

Мы с Райаном заехали в Starbucks, затем он высадил меня у офиса MCME. Сразу же по прибытии я позвонила Женеве Бэнкс. Снова я не получила ответа.

Укол опасения. Ни Женева, ни ее отец не работали вне дома. Где они? Почему никто не отвечает?

Я набирала Ринальди, когда он и его партнер вошли в мой офис.

— Как дела? — спросила я, кладя трубку.

— Хорошо.

— Хорошо.

Мы обменялись заготовленными улыбками.

— Вы недавно разговаривали с Женевой или Гидеоном Бэнксом?

Слайделл и Ринальди обменялись взглядами.

— Женева звонила в понедельник, — сказала я. — Я перезвонила ей, но не получила ответа. Я только что попробовала снова. Всё ещё нет ответа.

Ринальди посмотрел вниз на свои мокасины. Слайделл посмотрел на меня безразлично.

Холодные пальцы обхватили моё сердце.

— Это та часть, где вы говорите мне, что они мертвы, верно?

Слайделл ответил одним словом.

— Исчезли.

— Что значит, исчезли?

— Смылись. Свалили. Улетучились. Мы здесь, чтобы узнать, не знаешь ли ты чего, вы с Женевой ведь подружки и всё такое.

Я перевела взгляд со Слайделла на его партнера.

— Шторы задернуты, и место заперто крепче, чем ядерный реактор. Соседка видела, как машина Бэнксов отъехала рано утром в понедельник. С тех пор их не видели.

— Они были одни?

— Соседка не была уверена, но думала, что видела кого-то на заднем сиденье.

— Что вы собираетесь делать?

Ринальди поправил свой галстук, осторожно центрируя верхний конец над нижним.

— Мы их ищем.

— Вы разговаривали с другими детьми Бэнксов?

— Да.

Я снова повернулась к Слайделлу.

— Если этот Тайри — такой подонок, как вы говорите, Женева и её отец могут быть в опасности.

— Угу.

Я сглотнула.

— Тамела и её семья могут быть уже мертвы.

— Ты проповедуешь «хору», Док. Что касается меня, чем быстрее мы посадим их задницы в мешок, тем лучше.

— Вы шутите, да?

— Слышала когда-нибудь о пособничестве и подстрекательстве?

— Гидеону Бэнксу, ради Бога, за семьдесят. У Женевы, вероятно, IQ петрушки.

— Как насчет воспрепятствования правосудию или соучастия после совершения преступления?

— После какого преступления? — Я не верила в это.

— Начнем с infantalcide, — Слайделл.

— Слово «детоубийство» (infanticide), — огрызнулась я.

Слайделл упер кулаки в бедра и откинулся назад, натягивая нижние пуговицы рубашки до предела прочности.

— У тебя ведь нет ни малейшего представления о местонахождении этих людей, не так ли, Док?

— Я бы не сказала вам, даже если бы знала.

Руки Слайделла опустились, и его голова подалась вперед. Мы свирепо смотрели друг на друга через мой стол, как павианы, оспаривающие право первого доступа к водопою.

— Давай поговорим о другой ситуации, — сказал Ринальди.

Как по команде, зазвонил мобильный телефон. Слайделл вытащил его из кармана. — Слайделл.

Он послушал мгновение, затем вышел в коридор.

Я посмотрела Ринальди прямо в глаза.

— Когда я описывала то, что мы нашли вчера в той уборной, у тебя что-то щёлкнуло.

— Что заставляет вас так говорить?

— Что-то в ваших глазах.

Ринальди вытащил манжеты рубашки из-под пиджака и разгладил их на запястьях.

— Вы закончили