Железное Дерево - Майкл Коннелли
— Не исключаю. Это укладывалось бы и в случай с Метье, и противоречия бы не было.
— Сильный ход. У нас есть запись интервью с Донной Дрисколл целиком?
— В том, что ты мне присылала, я её не видела.
— Хорошо, с утра первым делом посажу кого-нибудь искать.
— А мне что делать здесь?
— Дай подумать над следующими шагами. Спугнуть его нельзя.
— Когда мы были на раскопе, я спросила, нет ли у него в конторе документов по поискам Энджелы. Он обещал проверить, но так и не отзвонился. Могу напомнить.
— Это, пожалуй, дельно. Заодно прикинешь его на глаз.
— Хорошо, завтра загляну. Очень буднично — мол, просто напоминаю про ту просьбу.
— Отлично.
Закончив разговор, Стилвелл решил сворачиваться. Он написал Таш, что едет домой, и предложил захватить ужин у «Стива» — старейшего стейк-хауса на острове.
Она прислала «лайк», но добавила, что всё ещё сидит в башне капитана порта и ждёт, пока последние две яхты снимутся со швартовых и выйдут в открытое море.
Воскресенье на острове было днём исхода. Гостиницы пустели, временные стоянки освобождались, паромы из Авалона уходили битком, а возвращались почти порожними. Они с Таш часто завершали выходные ужином — стейк и красное вино — на террасе их дома на Дескансо-авеню.
Стилвелл вышел из кабинета в дежурку. Та оказалась пуста. Он подошёл к настенному монитору, где на цифровой карте острова GPS отслеживал все полицейские, спасательные и коммунальные машины.
Экран установили после прошлогодних пожаров, опустошивших часть округа: тогда реагирование тормозили нехватка связи и неудачное распределение техники. Теперь на карту были выведены все машины пожарной службы, шерифа, окружных коммунальных служб и рейнджеров КИК.
На дежурстве было двое помощников, и Стилвелл заметил, что иконки их квадроциклов наложились друг на друга. По нарядам они должны были порознь патрулировать гаванскую зону, а оказались вместе — и довольно высоко, на Авалон-Каньон-роуд.
Это его насторожило. Значит, что-то стряслось, и оба сорвались на вызов. Или они «кочегарят» — на жаргоне это означало встать, поспать или попросту не нести службу. Судя по тому, как стояли точки на карте, всё же что-то случилось.
Стилвелл сверился со сменным графиком на доске объявлений и убедился: дежурят Росс Макгоуэн и Дон Стабиле. Он подошёл к зарядной стойке, взял рацию и вызвал Макгоуэна — старшего из двоих.
— «Авалон‑один», ответьте.
Он подождал. Молчание.
— «Авалон‑два», ответьте.
— На связи «один». — Голос Макгоуэна.
— Что у вас там, «один»? — спросил Стилвелл.
— Снова пятьсот девяносто четвёртая в «Эй‑би‑си», — отозвался Макгоуэн.
Стилвелл вернулся к настенному монитору, уставился на карту и мысленно выругался. «Эй‑би‑си» — «Avalon Beverage Company», корпорация, владеющая единственным на острове виноградником, а 594 — статья уголовного кодекса штата о вандализме в крупном размере.
За минувший год виноградник раз за разом становился мишенью атак, нацеленных на то, чтобы сорвать производство винограда для пино-нуар, выпускаемого под маркой «Avalon Crest».
Налётчики выводили из строя оборудование и поливочные линии, подожгли сарай с инструментом, ломали шпалеры.
Всё это, по всей видимости, началось после того, как городской совет в обстановке скандала одобрил масштабное расширение виноградника.
Сейчас это было небольшое хозяйство, дававшее несколько сотен ящиков вина для местных ресторанов; после расширения объёмы должны были вырасти больше чем вчетверо, а продукция — пойти на материк и дальше.
Спор крутился вокруг воды и влияния. Климат на Каталине был средиземноморский, но засухи угрожали постоянно. Вода стоила дорого — впятеро дороже, чем на материке.
Когда‑то в Авалоне жителей обязывали смывать в туалетах морской водой, но трубы начали ржаветь, и канализация просочилась в грунтовые воды. После той катастрофы электрическая компания построила опреснительную установку, дающую теперь больше сорока процентов питьевой воды на острове.
И всё равно её не хватало. Действовали жёсткие правила водопотребления и крутые штрафы для нарушителей.
Многие отели возили простыни и полотенца в материковые прачечные, переплачивая втридорога, лишь бы сберечь воду. А «Catalina Call» регулярно публиковала имена крупнейших потребителей воды на острове, рассчитывая хоть как‑то их пристыдить.
Потом разгорелось то, что окрестили «водяной войной». Винограду нужно много воды, и «маленький» виноградник и без того был в верхней строчке водопотребления. Экологические организации и другие предприятия оспорили решение о расширении. «Call» опубликовала несколько колонок — все против.
Но «Эй‑би‑си» принадлежала одной из пяти так называемых старых семей Каталины. Это были устоявшиеся, финансово сильные кланы, поколениями державшие бизнес и политику острова.
У каждой такой семьи были потомки, расползшиеся по всему острову и проникшие во все сферы — общественную, политическую, деловую. В итоге расширение виноградника совет одобрил единогласно — простым голосованием «за — против».
Бо́льшую часть этой подоплёки Стилвелл знал через Таш, родившуюся и выросшую на острове, и через администратора участка Мѐрси Чапу: та была представительницей третьего поколения одного из старинных кланов и оттого — важным звеном в цепочке местных слухов и инсайдов.
Её мать служила секретарём городской ратуши с самого начала двадцать первого века, и Мѐрси без обиняков признавала, что место администратора участка шерифа ей досталось благодаря фамилии Чапа.
Расширение виноградника одобрили два года назад, но протесты на заседаниях совета не утихали, а вместе с ними не прекращались и набеги вандалов.
Стилвелл вёл следствие по прежним эпизодам, но даже близко не подошёл к тому, чтобы установить виновного или виновных. Его это раздражало — но не так сильно, как владельца «Эй‑би‑си» Оливера Маркеса.
Стилвелл нажал тангенту и сказал Макгоуэну, что перезвонит на мобильный. Он не хотел вести разговор в эфире: рацию, как ему было известно, слушали несколько жителей Авалона, а заодно и Лайонел Маккей из «Call».
Он набрал Макгоуэна и спросил, какого рода пятьсот девяносто четвёртая на этот раз.
— Похоже, кто-то прошёлся мачете по паре рядов молодой лозы, — доложил Макгоуэн. — Покромсал на совесть. Мистер Маркес рвёт и мечет. На нас орал.
Стилвелл знал Маркеса по прежним эпизодам. Человек он был вспыльчивый, привыкший добиваться своего. То, что за вандализм на его виноградниках до сих пор никого не задержали, выводило его из себя.
— Ладно, выезжаю, — отозвался Стилвелл. — Надо было сразу меня вызвать.
— Виноват, шеф. Думал, вы «Оскар Индия».
На рации это означало «вне острова». У Макгоуэна была привычка изъясняться кодом даже не в эфире.
— Нет, я здесь, — сказал Стилвелл. — И поднимаюсь к
