Железное Дерево - Майкл Коннелли

— Помешаешь ру, пока я подберу для них вазу? — спросила Таш.

— При условии, что мне можно будет снять пробу.

— Только попробуй.

Тэш вышла в столовую и вернулась с винным графином, снятым с полки. Налила воды и поставила цветы. Заметила, как он поднимает ложку над кастрюлей.

— Нет, — сказала она.

— Так пахнет — с ума сойти.

— Каталинское гумбо моей бабушки.

— Знаю. Так почему нельзя?

— Потому что не готово. Иди-ка лучше приведи себя в порядок. Как вернёшься — будем пробовать.

— Идеально. Душ мне определённо не помешает.

Тэш подошла к плите и отобрала у него ложку.

— Знаю, — сказала она. — Иди.

И подтолкнула его в сторону коридора.

— Слушаюсь, мэм.

— Красное или белое? — крикнула она вслед. — Открою бутылку.

— Э-э… красное.

— Значит, красное.

Через несколько минут он стоял под горячим душем, подставив лицо струям. Стил знал: всё этим не смыть. Но он был дома — и тяжесть, которую он нёс с собой весь день, понемногу начинала отпускать.

Примечания переводчика:

Гумбо — густой креольский суп родом из Луизианы.

Ру (фр. roux) — обжаренная мучно-жировая основа для соусов и гумбо.

«Вишбоны» — народное название цветка торении, по форме напоминающего «дужку счастья».

Steely Dan, «Gaucho» — альбом американской рок-группы 1980 года.

«Бозе» (Bose) — марка аудиотехники.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НЕПРОГЛЯДНАЯ ТЬМА

ГЛАВА 18

Олтона Куигли похоронили в воскресенье, на следующий день после гибели, на мемориальном кладбище «Оуквуд» в Чатсуорте. Проститься пришли больше тысячи человек — в основном в форме самых разных полицейских ведомств Южной Калифорнии.

Стилвелл, по уставу департамента, тоже был в форме. Среди собравшихся он заметил коллег из Лас-Вегаса и Финикса. Звучали волынки, семеро стрелков трижды дали залп, флаг сложили выверенными движениями и вручили вдове. И всё это снимала пресса.

На скольких полицейских похоронах он бывал — давно сбился со счёта; протокол знал назубок. На этот раз отличие было лишь одно: он знал погибшего помощника шерифа, работал с ним и нёс на себе тяжкий груз вины за то, что не сумел отвести беду.

Надгробное слово произнёс бывший начальник Куигли по отделу борьбы с наркотиками — лейтенант Гэвин Ламберт. Высокий, с тяжёлой выпирающей челюстью в духе Дадли Справедливого, густыми чёрными усами и ещё более густой гривой тёмных волос.

Говорил он скорбно и искренне — о потере близкого товарища, называя его по прозвищу. «Квигсу» было всего тридцать шесть; впереди — целая жизнь. Привычный мотив полицейских проводов.

Вдова, вся в чёрном, прятала глаза за тёмными очками и стойко выдержала всю церемонию — ни одна слеза не скатилась по её лицу.

Когда всё закончилось, Стилвелл наблюдал, как Ламберт остался стоять с другими сотрудниками отдела: они утешали друг друга, делились историями о павшем товарище. Очень скоро к воспоминаниям и слезам прибавился смех.

К Стилвеллу подошёл Эрни Саймон. Несколько секунд они молча смотрели на наркоконтрольщиков, прежде чем Саймон выложил то, что было у него на уме.

— Хочу предупредить по-честному, — сказал он. — Я почти уверен: иммиграционники нашего фигуранта не забирали.

— С чего ты взял? — спросил Стилвелл.

— С того, что найти его я нигде не могу, а секретарь магистрата сказала, что ордера на этапирование не выдавалось.

— Чёрт.

— Ну да. И долго это в тайне не удержать. Как только я доложу капитану, что иммиграционная служба не может его выдать, потому что у них его, видите ли, нет, — будет невесело. Ни тебе, ни твоему помощнику, который дал ему уйти.

— Спасибо, что предупредил. Когда планируешь говорить с Корумом?

— Долго сидеть на этом не смогу. Пора объявлять в розыск.

Стилвелл кивнул.

— Есть ещё что-нибудь, с чем к нему идти?

— Негусто, — ответил Саймон.

— А что с Рамирес? Слышал, её отключили от аппарата, выкарабкается.

— Я с ней говорил. Пытался, во всяком случае. Она ни хрена не помнит. Плюс ко всему теперь всё приходится писать на бумаге. Голосовые связки задело той самой грёбаной пулей.

— Чёрт. Это надолго?

— Так мне сказали.

— Хреново.

— Не то слово.

— Память может вернуться.

— Да, медики тоже так говорят. Загляну дня через два-три. Посмотрим.

Они немного помолчали, наблюдая, как провожающие пересекают зелёный газон кладбища и расходятся по машинам.

— Установил осведомителя, который всё это устроил на лётной полосе? — спросил Стилвелл.

— Пока нет, — отозвался Саймон. — Завтра утром у меня вторая встреча с Ламбертом. Он на днях обещал поднять.

— Судя по тому, как он только что говорил о Куигли, тот был героем. Только почему его тогда сослали на Каталину?

— На первом допросе Ламберт сказал, что Куигли сам к нему пришёл и попросил о переводе.

— На Каталину?

— Куда угодно. Лишь бы из наркоты.

Стилвелл вспомнил, как холодно отозвалась вдова, когда он позвонил с соболезнованиями. И сегодня, на похоронах, — ни слезинки.

— Ты с женой говорил? — спросил он.

— Нет, капитан велел дать ей пару дней, — ответил Саймон. — Может, завтра.

— А Калас? Связь с Куигли есть? С наркотой?

— Никакой, насколько нам известно. Пока.

— Ну, удачи.

— Дам знать, как пойдёт.

— Могу чем-то помочь с острова?

— У Куигли был шкафчик в участке?

— Да. У всех есть.

— Я об этом тогда не подумал. Ты его проверил?

— Да, ничего особенного — одежда, ботинки. Если хочешь — могу передать.

— Поверю на слово. Если что — выйду на связь.

Саймон отошёл, и тут Стилвелл заметил Рене Баллард. Она разговаривала с пожилым мужчиной, которого он не знал. Тот был не в форме, но с выправкой полицейского.

Пока Стилвелл наблюдал, старик поковырял носком ботинка траву, потом наклонился и что-то поднял. Коснулся руки Баллард, видимо, попрощался и пошёл прочь. По этому жесту видно: они близки.

Стилвелл подошёл.

— Один из ваших волонтёров? — спросил он. — На вид староват.

— Если бы, — ответила Баллард. — Помог мне с одним делом, а остаться отказался. Зато сыщик по убийствам — каких поискать. Один из моих наставников.

— А что он искал в траве?

— Гильзу. С