Альпаки и алиби - Рейми Джеймс

– Я не в курсе, – нахмурился Тейт, глядя на Рида.

Машина медленно тронулась и в конце концов повернула за угол, скрывшись из виду.

Тейт усмехнулся.

– Похоже, у меня появился конкурент.

– Конкурент? – удивилась я. – И за что вы боретесь? Уж точно не за меня.

Он подмигнул. Его невероятные синие глаза игриво блестели в свете фонаря. Он был объективно красив – острая челюсть, темные волосы и широкие плечи. Если бы я не завязала с отношениями, он был бы отличной кандидатурой.

– Ты здесь единственная, кто интересует нас обоих, – сказал он, снова взяв меня за руку.

Я покачала головой и мягко освободила ладонь.

– Жаль тебя разочаровывать, Тейт, но в битве за меня победителей не будет. Я с романтикой покончила.

Глава 13

Следующим утром я проснулась и проверила соцсети, наслаждаясь кофе с тостом. Несколько подписчиков оставили комментарии к моему последнему короткому видео: они выражали восхищение магазином и спрашивали, когда я сниму тур. Решив, что лучше ловить момент, пока Шармейн не явилась на работу и не начала трещать без умолку, я собралась быстро принять душ и провести трансляцию до девяти утра.

Выйдя из душа, я на секунду застыла перед запотевшим зеркалом. Каштановые волосы до плеч, зеленые глаза, веснушки – все на месте, но за последние три дня я будто постарела на десять лет. Я поспешила замазать тональным кремом следы беспокойства и темные круги под глазами, появившиеся после того, как я нашла тело Руби. Затем я добавила немного туши и помаду моего любимого кораллового оттенка – он выгодно подчеркивал глаза на видео. Волосы я уложила феном в мягкие волны.

Результат, учитывая обстоятельства, превзошел мои ожидания, и я сунула в вязальную сумку телефон, кольцевую лампу и крепление для съемки. Мне было ужасно стыдно, что в последние дни Нектаринка слишком часто оставалась одна, поэтому я взяла ее под мышку, захватила лежанку и спустилась в магазин, чтобы начать прямой эфир.

Через двадцать пять минут, проведя тур, я отвечала на вопросы зрителей, как вдруг услышала, что Шармейн открывает заднюю дверь. Извинившись за резкое завершение, я сказала, что магазин пора открывать, и закончила трансляцию ровно перед тем, как голос сестры зазвенел с другого конца зала.

– Сэди Мэй, ты даже не перевернула табличку и не открыла дверь! Мне что, все самой делать?

– Доброе утро, Шармейн, – ответила я сладчайшим голосом, надеясь задать мирный тон началу дня. – Как раз собиралась. Думала, сегодня оставим дверь открытой – на улице так тепло.

Сестра несколько секунд молчала, уставившись на меня, будто увидела впервые.

– Ты чего так расфуфырилась? – спросила она. – Не видела тебя с помадой с тех пор, как ты вернулась. Забыла, что тут тебе не нью-йоркский пафосный офис?

Я отвернулась, закатив глаза, открыла дверь и подперла ее чугунным держателем в форме ягненка – бабушка пользовалась им с тех пор, как открыла магазин тридцать лет назад.

– Я не «расфуфырилась», Шарм. Просто добавила немного цвета, чтобы провести трансляцию с туром по магазину.

Сестра хмыкнула.

– А я-то думала, ты намалевалась на случай, если опять заявится твой ухажер.

– Ухажер?! – возмутилась я. – Откуда ты это взяла? У меня нет ухажеров!

– Пра-а-вда? – ехидно протянула она. – А вчера приходил Тетя Тотя, спрашивал о тебе. Очень уж интересовался, как ты тут справляешься после возвращения.

– Шарм, умоляю, хватит звать его Тетей Тотей. Он взрослый человек, а мы уже не в школе. Не говоря о том, что это было обидное прозвище еще тогда. Его имя – Тейт, и он всего лишь обеспокоенный друг и хороший сосед. Вчера мы случайно встретились, когда я возвращалась домой, и он просто хотел убедиться, что я не сошла с ума, обнаружив труп в магазине.

– Обеспокоенный. Ну, конечно, – с сарказмом сказала она. – Он и раньше ходил за тобой хвостиком, как потерянный щенок, и, похоже, ничего не изменилось. А звать его я буду как хочу, Сэди Мэй. Ты мне не начальница.

– Ладно, Милдред Шармейн, – огрызнулась я. – Будь по-твоему.

Сестру «наградили» именем нашей прабабки – самой злобной старухи, которую я когда-либо встречала. Она ненавидела, когда я называла ее Милдред, а меня бесило, что за пять минут на работе она превращала меня в чванливую десятилетку.

Решив, что единственный способ сохранить мир – это разойтись по разным углам, я оставила Шармейн в зале, а сама отправилась с Нектаринкой в подсобку разбирать пару больших поставок, приехавших вчера, пока я решала вопросы с Клем. Шармейн, видимо, была слишком занята, чтобы разложить товар (или поленилась), но теперь у меня был повод уйти от нее подальше хотя бы на какое-то время.

К одиннадцати я закончила, и Лорали написала, что едет. Я вышла предупредить Шармейн, что уйду на пару часов, и услышала, как она прощается с покупателями.

– Спасибо, что пришли! И не забудьте передать тете, что мы получили новые оттенки пряжи. Интересно, что она свяжет!

Пусть для меня Шармейн давно не находила доброго слова, хотя бы с покупателями она оставалась любезной.

– Шарм, я выгуляю Нектаринку и уведу ее наверх. Потом мне нужно сбегать по делам с Лорали, и я быстро вернусь.

Она смерила мою милейшую собачку презрительным взглядом.

– Если будешь таскать сюда эту облезлую собачонку, я начну брать Элвиса.

– Во-первых, – холодно сказала я, – Нектаринка не облезлая. А во-вторых, ради всего святого, Элвис – опоссум!

– И что? Он ручной, как эта твоя шерстяная тявкалка. К тому же спит целый день.

– Может, и так, но все покупатели обожают Нектаринку, – напомнила я. – И пусть местные знают, что дикие опоссумы очень полезны для окружающей среды, представь, что будет с жителями Рассвет-Парка, если Элвис проснется и начнет на них шипеть.

– Это их проблемы. Не понимаю…

– Все, хватит, – прервала я, настроенная на победу хотя бы в этом споре. – Никаких опоссумов и прочих диких животных в магазине. Точка. У меня больше нет времени это обсуждать. Лорали подъезжает.

– Ладно, – хмыкнула Шармейн. – Пока отложим. Но если задержишься хоть на минуту – пеняй на себя. В час у меня планы с Валь, и если ты не явишься, клянусь, я закрою магазин раньше времени.

– Ладно, – бросила я и выбежала в заднюю дверь, радуясь, что хотя бы часть дня пройдет без перепалок с сестрой.

* * *

Через десять минут Лорали подъехала на потрепанном фургоне, который использовала для перевозки картин на выставки.

– Что, я не заслужила поездки на твоем сексуальном «Мини-Купере»? – пошутила я, садясь на пассажирское место.