Обмен - Джон Гришэм

– Она прекрасна, правда?

– Да, насколько я помню. А что после обеда?

– Все планы предварительные и ждут вашего одобрения. В отсутствие Луки вы главный. В четыре часа дня у нас назначена встреча с турками. Вы познакомитесь со своей охраной и обсудите поездку к мосту.

– У меня напрашивается очевидный вопрос. «Ланнак» предъявляет ливийскому правительству иск почти на полмиллиарда долларов, и требование, безусловно, выглядит законным. Насколько значительны разногласия между компанией и правительством?

Самир глубоко вздохнул, открыл окно и прикурил сигарету. Движение замерло, машины стояли бампер к бамперу.

– Я бы сказал, не очень значительны. Турецкие строительные компании уже давно работают в Ливии, и они весьма хороши. Намного лучше, чем ливийские. Военные нуждаются в турках, турки любят деньги. Конечно, они постоянно спорят и грызутся, но в конце концов деловые интересы побеждают и жизнь продолжается.

– Ясно, второй очевидный вопрос. Зачем нам охрана?

Самир снова рассмеялся.

– Затем, что это Ливия. Террористическое государство, разве не слышали? Так утверждает ваше собственное правительство.

– Речь идет о международном терроризме. А как насчет обстановки здесь, в стране? Почему мы берем с собой турецких телохранителей, чтобы посетить турецкую стройплощадку?

– Правительство не контролирует все, Митч. Территория Ливии – большая, и девяносто процентов ее занимает пустыня Сахара, огромная и дикая. Племена друг с другом воюют, опять же, хватает всяких экстремистов и полевых командиров, которые вечно ищут неприятностей.

– Самир, ты чувствовал бы себя в безопасности там, куда мы поедем завтра?

– Конечно, иначе меня бы здесь не было, Митч. Ты в безопасности, насколько это возможно для иностранца.

– Так и Лука говорит.

– Лука страну знает. Как думаешь, позволил бы он своей дочери приехать в опасное место?

* * *

Отель «Коринтия» (вообще-то это Коринфия, область в Греции на Средиземном море…) был настоящим рассадником западных бизнесменов, дипломатов и правительственных чиновников. В богато украшенном вестибюле стаями роились сотрудники всевозможных корпораций в дорогих костюмах. Ожидая регистрации, Митч слышал английскую, французскую, итальянскую, немецкую и еще какую-то речь, которую не смог определить.

Из окон углового номера на пятом этаже открывался шикарный вид на Средиземное море. На северо-востоке раскинулись древние стены Старого города, однако любоваться ими долго он не стал. После горячего душа Митч завалился на кровать, проспал час и проснулся лишь благодаря будильнику. Он снова принял душ, чтобы стряхнуть сон, оделся по-деловому, но без галстука, и отправился на поиски обеда.

Самир ждал в ресторане. Им как раз вручили меню, когда появилась Джованна Сандрони. После объятий и поцелуев, должным образом поздоровавшись друг с другом, они расселись и завели светскую беседу. Джованна спросила об Эбби и мальчиках, и они с Митчем совместными усилиями припомнили, что их первая встреча произошла около шести лет назад за ужином в Нью-Йорке. Джованна приехала на лето в Америку для прохождения стажировки в конкурирующей фирме. Лука тоже был в городе, и они встретились в итальянском ресторанчике в Трайбеке, с шеф-поваром которого дружила Эбби, и обсуждали какую-то кулинарную книгу.

Хотя Джованна была чистокровной римлянкой, с темными печальными глазами и классическими чертами лица, половину своей жизни она провела за границей. Элитные школы-интернаты в Швейцарии и Шотландии, степень бакалавра в колледже Тринити в Дублине, диплом в области права Университета королевы Марии в Лондоне и еще один – Университета Виргинии. По-английски она говорила без малейшего акцента и итальянским владела, разумеется, как родным. Лука упомянул, что дочь «подтягивает» мандаринский, о чем Митч не хотел даже думать. Они с Эбби не пошли дальше итальянского и часто переживали, что постепенно забывают язык.

Джованна проработала в «Скалли» пять лет и имела все шансы стать партнером, хотя в фирме об этом вслух не говорили. Уже после первого года высшее руководство обычно знало, кто из новичков станет пожизненным сотрудником, а кто уйдет через пять лет. Джованна обладала недюжинным умом, упорством и отличным образованием, не говоря уже о приятной внешности, которая, в принципе, ничего не значит, но на деле открывает множество дверей. Ей было тридцать два года, не замужем. Однажды таблоиды связали ее с итальянским плейбоем, который убился, прыгая с парашютом. Этой минуты славы ей хватило. Член известной семьи, в Италии Джованна была легкой мишенью для сплетен, поэтому выбрала более спокойную жизнь за границей и последние пять лет провела в Лондоне.

– Как Лука? – спросил Митч, едва уселся.

Джованна нахмурилась. Здоровье отца ухудшается, прогноз мрачный. Они поговорили о Луке минут пятнадцать и практически его похоронили. Знакомый с ним тридцать лет Самир едва не разрыдался.

Заказали легкие овощные салаты и зеленый чай. Пока ждали еду, Самир достал сложенный лист бумаги и поднял так, чтобы всем стало ясно: ему есть что сказать. Выехать им следует завтра на рассвете, около пяти утра, пока в городе нет пробок. До моста шесть часов езды к югу от Триполи. Если предположить, что они прибудут к полудню, то на стройке проведут три часа максимум – путешествовать после наступления темноты слишком опасно.

– Почему опасно? – уточнил Митч.

– Уже в двух часах езды от города дороги разбитые. К тому же здесь орудуют банды и хватает лихих людей. «Ланнак» сворачивает лагерь у моста – работы почти завершены. Компании не терпится прикрыть лавочку. Минимум два инженера еще на месте и расскажут вам о проекте, об истории стройки, о возникших проблемах и так далее. Лука считает, что вам непременно следует увидеть изменения, диктовавшиеся ливийским правительством по мере того, как проект выходил из-под контроля. У нас много материалов – чертежи, эскизы, фотографии, видео, что угодно, – но нужно оценить стройку целиком. Лука побывал там по меньшей мере три раза. Быстренько поработаем и отправимся обратно в Триполи.

Митч спросил Джованну:

– Просмотрела краткий отчет Луки?

Она уверенно кивнула.

– Да, все четыреста страниц, и я не назвала бы его кратким. Временами Лука бывает весьма многословным, не находишь?

– Без комментариев! Он же твой отец.

Принесли заказ, и Джованна сняла громоздкие солнечные очки. Насколько Митч понял, они были лишь данью моде и ничуть не улучшали зрения. Девушка нарядилась в длинное черное свободное платье, которое едва не волочилось по полу. Ни украшений, ни макияжа – ничего лишнего. Говорила она мало, держалась уверенно и при этом уважительно, в результате чего создавалось впечатление, что итальянка способна отстоять свою точку зрения в любом споре. За едой говорили о Великом мосте Каддафи. Самир развлекал их байками, годами ходившими о проекте – очередной безрассудной затее, которая взбрела в голову полковнику. Однако в печать эти байки никогда не