Обмен - Джон Гришэм

Лучшая байка, и, вероятно, самая правдивая, гласила: как только мост построят, полковник его взорвет и обвинит в этом американцев. Ливийским инженерам не удалось перенаправить течение ближайшей реки, он их всех уволил и перестал платить компании «Ланнак».

В Триполи они были впервые, времени до поездки оставалось много, и Митч с Джованной попросили Самира провести их по Старому городу и показать достопримечательности. Он откликнулся с радостью. Они покинули отель и вскоре вошли в обнесенную стеной часть древнего Триполи. По узким улочкам сновали маленькие автомобили, велосипеды и рикши. По рынку тянулись прилавки торговцев, продающих свежее мясо и цыплят, орехи на раскаленных жаровнях, платки и всевозможную одежду. Крики и добродушные подтрунивания, гудки и сирены, отдаленный грохот музыки сливались в постоянный, бьющий по ушам шум. В три часа дня из невидимых громкоговорителей раздался азан, призыв к полуденной молитве, и практически все мужчины в поле зрения заторопились в ближайшую мечеть.

Митч бывал в Сирии и Марокко и слышал, как каждый день на улицах по пять раз звучит азан. Об исламе он мало что знал и все же восхищался традициями и дисциплиной его приверженцев. В Штатах вовсе не принято бежать в церковь, чтобы помолиться в середине дня.

Рынки и улицы изрядно опустели, и Джованна захотела что-нибудь купить. Митч решил не отставать и приобрел шарф для Эбби.

Глава 9

Все опасения, что в пустыне на них могут устроить засаду полевые командиры или бандиты, развеялись, когда Митч и Джованна познакомились со своей турецкой охраной. Их звали Азиз, Абдо, Гау и тот, чье имя звучало похоже на «Хаскель». Имена оказались настолько сложными, что называть свои фамилии охранники не стали. Все турки были крупными молодыми мужчинами с накачанными руками и торсами и носили мешковатую одежду, под которой легко скрыть оружие. В основном говорил Хаскель, явный лидер, причем на хорошем английском. Самир не преминул внести несколько уточнений на турецком, желая поразить Митча с Джованной знанием языка.

Они встретились в небольшой комнате на складе в получасе езды от отеля. Хаскель стоял перед цветной картой на всю стену и указывал то туда, то сюда. Он проработал в Ливии четыре года, десятки раз без происшествий съездил на мост и обратно и считал, что их ждет спокойный день. Они выедут из отеля в пять утра на одной машине – заказном грузовике с большим количеством осей, топлива и прочих припасов, а также всевозможных «средств защиты». За обедом Самир обмолвился, что руководители «Ланнак» часто летают к месту стройки на вертолете. Митч хотел спросить, почему бы не предоставить такой вертолет команде юристов, но передумал.

Поведет грузовик Юссеф, надежный сотрудник «Ланнак» из местных. По пути будут контрольно-пропускные пункты, где возможны небольшие притеснения со стороны ливийских солдат, однако ничего такого, с чем Юссеф бы не справился. Они возьмут с собой много еды и воды, ведь в дороге лучше не останавливаться, если только по нужде. Поездка одобрена правительством, поэтому, по идее, их передвижения не должны отслеживать. На всякий случай Самир составит им компанию, хотя он и не горел желанием ехать к мосту еще раз.

После наступления темноты Самир оставил Митча с Джованной в отеле и отправился домой. Поздоровавшись с женой и сунув нос на кухню, он ушел в свой небольшой кабинет, запер дверь и позвонил куратору из ливийской военной полиции. Беседа длилась полчаса и охватывала все, включая одежду Джованны, марку мобильного телефона, номер в отеле, покупки на рынке и планы на ужин. Они с Митчем договорились поужинать в восемь вечера и пригласили Самира к ним присоединиться. Он отказался.

По его мнению, поездка на мост была пустой тратой времени, типичной для западных юристов. Оплата у них почасовая, так почему бы не отправиться в путешествие, не развлечься, не выбраться из офиса и не посмотреть на восьмое чудо света – мост стоимостью в миллиард долларов над высохшей рекой посреди пустыни?

* * *

Поскольку в отеле было много западных граждан, Джованна решила отдохнуть от местного образа и нарядиться в облегающее платье до колен, которое выгодно подчеркивало ее великолепную фигуру. Она дополнила образ висячими золотыми серьгами, цепочкой и браслетами. В конце концов, итальянки знают, как одеваться стильно. Ее ждет встреча с симпатичным американским коллегой, между ними может что-нибудь возникнуть. От дома они далеко.

Митч пришел в темном костюме без галстука. Он приятно удивился ее макияжу и сказал, что Джованна выглядит прелестно. Они встретились в баре и взяли по мартини. В мусульманских странах алкоголь строго запрещен, но власти понимали, насколько он важен для западных партнеров. Давным-давно отели убедили Каддафи, что для сохранения бизнеса и получения прибыли им необходимы бары и винные карты.

Митч с Джованной отнесли свои напитки к столику у большого окна и полюбовались видом на гавань. Митча интриговало прошлое Джованны, да и личностью она была интересной, поэтому он больше слушал, чем говорил. Половину своих тридцати двух лет она прожила в Италии, остальные годы – за границей. Ей хотелось вернуться домой. Отчасти из-за болезни отца, отчасти из-за его возможной скорой смерти (не дай бог, конечно!), которая стала бы невосполнимой утратой в римском представительстве «Скалли». Лука, разумеется, хотел, чтобы в эти дни она находилась с ним рядом, и Джованна всерьез задумалась о переезде. Лондон она любила, но устала от пасмурной погоды.

Когда мартини закончился, Митч помахал официанту. Из-за раннего выезда следующим утром они не могли позволить себе трехчасовой ужин, да и не хотели тяжелых блюд из мяса и жирных соусов. Договорились взять легкое рагу из морепродуктов и бутылку пино-гри.

– Сколько тебе было лет, когда ты уехала из Рима? – поинтересовался Митч.

– Пятнадцать. Я училась в американской школе и много путешествовала. Родители разводились, жить дома было тяжело. Меня отправили в школу-интернат в Швейцарии – неприлично дорогое место для богатеньких детей, чьи родители слишком заняты, чтобы их воспитывать. Ученики со всего мира, много арабов, азиатов, южноамериканцев. Мы отлично проводили время, и мне там очень нравилось, хотя я постоянно думала о родителях.

– Часто ездила к ним в Рим?

– Изредка, только по праздникам. Летом я хваталась за всякие стажировки, чтобы быть подальше от дома. Я винила в разводе отца, да и до сих пор виню, но нам удалось примириться.

– А что случилось с твоей матерью?

Джованна пожала плечами, улыбнулась и дала понять, что говорить о матери не намерена. Митч не