Наставление правителям и другие сочинения - аль-Газали
Али ибн Аби Талиб, да будет доволен им Аллах, изгнал рассказчиков (куссас) из соборной мечети Басры. Когда же он услышал речи аль-Хасана аль-Басри, то не прогнал его, ибо аль-Хасан говорил про знание о будущей жизни на том свете, о размышлениях о смерти, предупреждал о пороках человеческой души, опасностях, что губят поступки людей, кознях шайтана и способе уберечься от них, напоминал о благодеяниях и милостях Господних и нерадивости раба Божьего в деле благодарения Господа своего и разъяснял низменную природу земного мира, указывая на его пороки, его бренность и недолговечность, и на опасность Ада на том свете и ужасы его. Вот это и является достохвальным напоминанием (тазкир), одобряемым шариатом. О побуждении к этому говорится в переданном Абу Зарром, да будет доволен им Аллах, хадисе Пророка Мухаммада, который сказал: «Присутствие на собрании памятования [Господа] лучше молитвы в тысячу ракяатов. Присутствие на ученом собрании лучше посещения тысячи больных. Присутствие на ученом собрании лучше присутствия на тысяче похоронах». Его спросили: «О Посланник Аллаха, лучше и чтения Корана?» Он ответил: «Приносит ли чтение Корана пользу без знания?»[68] Абу Мухаммад Ата ибн Аби Раббах, да смилуется над ним Аллах, сказал: «Собрание для памятования Аллаха искупает грех посещения семидесяти собраний для развлечений». Любители приукрашивать избрали эти хадисы как довод для очищения своих душ и перенесли понятие «напоминание» (тазкир) на свои измышления. Они сошли с пути достохвального памятования (зикра) и занялись россказнями, к которым примешиваются противоречия, где есть добавления и выпадения мест, отклоняются от рассказов, приводимых в Коране, и добавляют к ним. Есть такие рассказы, слушать которые полезно, и есть такие, которые слушать вредно, хотя они и правдивы. Кто же откроет для себя эту дверь, для того правда смешается с ложью, а полезное — с вредным. Отсюда проистекает запрет этого. Поэтому Ахмад ибн Ханбал, да смилуется над ним Аллах, сказал: «Сколь нуждаются люди в правдивом рассказчике!»
Дозволенное из рассказов
Если же рассказ относится к рассказам о пророках, мир им, касательно веры и если рассказчик правдив и излагает рассказ в правильной передаче, то не вижу я в этом вреда. Пусть же остерегается рассказчик лжи и повествования о событиях, которые намекают на оплошности пророков или снисходительности, смысла которых не в силах понять простые верующие или же которые представляют собой очень редкую оплошность пророка, за которой следуют прощения, после которых она заменяется благими деяниями. Ведь простой верующий оправдывает этим свои собственные оплошности и попустительства и готовит себе в этом извинение, доказывая, что такое-то и такое-то было рассказано о некоем шейхе и некоем великом муже, — что, мол, все мы подвержены непослушанию, и если я не повиновался Всевышнему Аллаху, то не повиновался Ему и тот, кто более меня. Это придает ему дерзости против Всевышнего Аллаха, ибо не ведает он, что творит. Если же соблюсти два этих предостережения, то нет в этом вреда. Тогда происходит возврат к достохвальным рассказам, к тем из них, что включает в себя Коран, и к хадисам, достоверность которых подтверждают сборники «Сахих».
Среди людей есть и такие, кто полагает дозволительным составление историй, что побуждают людей к покорности Богу, и утверждает, что цель его — призывать народ к Господу Богу. Однако это — из дьявольских происков. Поистине, правда позволяет обойтись без лжи, а того, что напомнили Всевышний Аллах Кораном и Его Посланник, Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, хадисами, более чем достаточно и не нуждается в сочинительстве и придумывании от себя в проповедях. Как же иначе, ведь неприемлема искусственность рифмованной прозы (садж), и расценивается она как неестественная и деланная. Саад ибн Абу Ваккас, да будет доволен им Аллах, сказал своему сыну Умару, услышав, как тот употребляет рифмованную прозу: «Поистине, это вселяет в меня гнев на тебя. Да не исполню я просьбы твоей никогда, пока не ты раскаешься!» А тот как раз пришел к нему попросить его о чем-то. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал Абдаллаху ибн Равахе о рифмованной прозе в двух словах: «Сторонись саджа, Ибн Раваха!»[69] Ведь предосудительная искусственная рифмованная проза состояла из рифм не более чем из двух слов. Поэтому, когда некий человек вопросил рифмованными стихами касательно уплаты дийи за зародыша в животе убитой беременной женщины: «За того, кто не пил, не ел, не кричал, при рождении не пищал, разве дийя возмещается — ведь подобное не отмщается?», Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Разве это не садж — такой же, как садж арабов-бедуинов?!»[70]
Что же до стихов, то обилие их в наставлениях и увещеваниях предосудительно. Всевышний Аллах говорит: «И поэты — за ними следуют заблудшие. Разве ты не видишь, что они по всем долинам бродят» (Коран, 26:224-225).
Всевышний также говорит: «Мы не учили его стихам, и не годится это для него» (Коран, 36:69). Чаще всего проповедники приводят такие стихи, что описывают любовь, красоту возлюбленного, сладость соединения и боль разлуки. В таком собрании же бывают только неотесанные простолюдины, души коих переполнены страстями, а сердца непрестанно обращаются к прекрасным образам. Таким образом, стихи возбуждают в их сердцах только то, что угнездилось там, и в них возгораются огни страстей. Собравшиеся непроизвольно вскрикивают и танцуют в любовной страсти. Большинство из этого или все есть разновидность развращенности и порока. Таким образом, из поэзии следует
