Атоллы - Ацуси Накадзима

(а возможно, даже более) реален, чем мир дневной. И старейшина, поступившись гордостью, поведал о том, какие сны посещают по ночам его самого. Как он страдает каждую ночь от непосильной работы. Как довольствуется охвостьями таро и рыбьей требухой. А слуга слушал и ничему не удивлялся. Он снисходительно кивал, как будто ему рассказывали что-то давно известное, и довольно улыбался: дескать, иначе и быть не могло. Он буквально лучился счастьем – точь-в-точь наевшийся до отвала кесебекуу, спящий в грязи посреди оголившегося с отливом берега. Видимо, уже не сомневался в том, что сновидения реальнее дневной жизни. Несчастный хозяин-богач с завистью посмотрел в лицо бедного, но умного слуги – и тяжело, от души вздохнул.

* * *

История эта – предание острова Ольваннгаль, ныне уже не существующего. Около восьмидесяти лет назад он вместе со всеми своими обитателями совершенно неожиданно ушел под воду. И с тех пор, говорят, не объявлялось во всём архипелаге Палау человека, которому снились бы столь же счастливые сны.

§ 2

Супруги

Даже в наши дни на главном острове Палау – и уж тем более на его побережье от Нгивала до Нгараарда [11] – едва ли найдутся такие, кто не знал бы историю нгира Косисанга и его жены Эбиль [12].

Нгира Косисанг из селения Нгкеклау был человеком необычайно тихим. Жена его Эбиль, женщина неуемных страстей, постоянно гуляла с разными мужчинами деревни и тем причиняла ему огорчения. Не будучи мужу верна, она (желание поставить тут противительную частицу «тем не менее» может посетить лишь уроженца умеренных широт, под влиянием привычной ему логики) страшно его ревновала. Ее ужасала мысль, что он изменит ей в отместку за ее собственные измены. Поэтому, если муж шел не посередине дороги, а ближе к левой обочине, она тут же принималась с подозрением коситься на обитательниц домов по левую руку. Если же муж, напротив, смещался в правую сторону, она обвиняла его в том, что он питает интерес к женщинам из домов справа. Ради сохранения мира в деревне и собственного душевного спокойствия несчастному нгира Косисангу приходилось осторожно шагать по самому центру дорожек: он утыкался взглядом в ослепительно белый песок под ногами и ни влево, ни вправо не смотрел.

На островах Палау выяснение отношений между обезумевшими от любви женщинами называют хэррирс. Женщина, от которой сманили (или ей кажется, что сманили) любимого, заявляется к разлучнице и призывает ее к ответу. Отношения в таких случаях всегда выясняются открыто, на глазах у всего народа. Однако вмешиваться в конфликт никто права не имеет. Люди, охваченные приятным возбуждением, просто наблюдают. Словесными перепалками дело, как правило, не ограничивается: окончательная победа одерживается грубой физической силой. Правда, использовать холодное оружие во время драки запрещено. Две смуглокожие женщины кричат, вопят, толкаются, хватают друг друга, рыдают, падают. Само собой разумеется, одежда их – в силу исконной нелюбви местного населения к излишним покровам крайне скудная, но именно потому, как предельный минимум, признаваемая злом совсем уж неизбежным… в иных ситуациях – в драке рвется в клочья. Обычно, когда одна из участниц лишается последней одежды и оказывается неспособной подняться на ноги и пойти, ее объявляют побежденной. К тому времени обе женщины, естественно, успевают оставить друг на друге по паре дюжин – а то и по полсотни – ссадин и царапин. В итоге победительница, полностью раздевшая и повалившая противницу, затягивает триумфальную песнь: в любовной коллизии она признаётся стороной правой и принимает от толпы зрителей, до сих пор сохранявших строгий нейтралитет, пожелания удачи и счастья. Победитель всегда прав – ему помогают сами боги.

Но вернемся к жене нгира Косисанга: в такой вот драке, хэррирс, Эбиль сходилась в родной деревне со всеми, кого вообще признавала за женщин – и с хозяйками семейных очагов, и с молоденькими девочками. И почти всегда, исцарапав и как следует поколотив соперницу, она оставляла бедную без единого лоскута одежки. Ибо отличалась завидной силой: ноги и руки ее были неимоверно крепки. О любвеобильности Эбиль знали все вокруг, но, принимая в расчет исходы поединков, вынуждены были ее многочисленные романы оправдывать. Ведь победа в хэррирс – блестящее и почти неопровержимое доказательство правоты. Более надежного основания для утверждения истины, чем этот предрассудок, просто не существовало. Эбиль и сама свято верила, что ее реальные измены всегда совершались по закону и совести, а вот мнимые измены мужа считала предосудительными. И нгира Косисангу приходилось несладко. Он каждый день терпел попреки и тычки супружницы, да к тому же сам изводил себя вполне понятными – в свете таких весомых доказательств – сомнениями: возможно, жена в самом деле права, а он неправ. В конце концов он, пожалуй, не выдержал бы ежедневных притеснений, если бы не счастливый случай.

В ту пору на островах Палау существовал обычай под названием «менголь». Согласно традиции, в а-бай мужских союзов, так называемых кальдебекель, иногда селили незамужних женщин: они готовили еду, а кроме того выполняли ту же работу, что и проститутки. Это всегда были женщины чужих селений. Иногда они приходили по доброй воле, иногда вынужденно – если род их проигрывал в войне.

И вот однажды в мужском доме деревни Нгкеклау, где жил нгира Косисанг, появилась женщина-менголь из деревни Нглебанг. Настоящая красавица, звали ее Римэй.

Когда нгира Косисанг впервые увидел ее на кухне за мужским домом, он замер, ошеломленный, и какое-то время стоял не шевелясь. Не только потому, что его поразила красота Римэй, напоминающей древнее изваяние богини, вырезанное из черного эбенового дерева. Он узрел в их встрече перст судьбы, хотя в прозрении своем был, увы, весьма эгоистичен: он ощутил, что, похоже, именно этой женщине дано спасти его от тирании жены. Когда же Римэй, оглянувшись, бросила на него долгий страстный взгляд (а глаза у Римэй были большие, темные, с необыкновенно длинными ресницами), предчувствие его еще более укрепилось. С того дня Косисанг и Римэй стали любовниками.

Бывает так, что женщина-менголь вступает в отношения со всеми членами мужского союза, бывает, что только с немногими избранными, а бывает, что с одним-единственным. Это решает она сама, мужчины насильно склонять ее к связи не могут. Римэй выбрала одного только женатого нгира Косисанга. И никакие уговоры и игривые взгляды красующихся юношей, никакие хитрые способы прельщения не трогали больше ее сердце.

Мир нгира Косисанга абсолютно преобразился. Он словно впервые за десять лет заметил, что, несмотря на давящий темной тучей гнет жены, над ним всё так же блещет солнце, всё так