Часы деревянные с боем - Борис Николаевич Климычев
— Покажите, что у вас? — и протянул руку.
Старушка вышла из мастерской к фаэтону:
— Извозчик! Будьте настолько добры, занесите это в мастерскую. Осторожнее, прошу вас! Да осторожнее же. О, боже!..
Вошел Дергун, у него под мышкой было нечто продолговатое, завернутое в старинное стеганое одеяло. Сверток в приемное окно войти не мог, пришлось отворить дверь, старушка вошла вслед за Дергуном и все повторяла:
— Ах, осторожнее! Я вас умоляю!
Положили сверток на пол, развернули одеяло. В нем были деревянные часы, циферблат со старинными картинками: отец объяснил потом, что это — знаки зодиака. Корпус часов весь состоял из завитушек, удивительный был корпус, никогда, ни до этого, ни после, я не видал ничего подобного. Но мастеров этим не удивишь, мало ли какие бывают у часов корпуса и циферблаты. А вот когда отец вынул механизм, все мастера стали кружком и долго молчали.
Старушка сказала:
— Ну, конечно, и здесь мне ничего утешительного не скажут. Это ведь — восемнадцатый век. И сейчас нет такого умельца...
Отец даже кончик языка высунул, когда механизм осматривал. Он так всегда делает, когда выполняет очень сложную работу. Старушка все не могла успокоиться:
— Ну, конечно, и здесь не помогут. Теперь у всех — план.
А это антикварная вещь, наша фамильная вещь. И мой покойный муж Максимилиан...
— Та знал я твоего мужа! — неожиданно вмешался Дергун.— Никакой не Максильян, а обыкновенный Максим. Это он, как на тебе женился, барина из себе корчить зачал!
Старушка покраснела:
— Извозчик, я прошу вас не забываться!
— Ото ж и есть, шо я ничого не забувал...
Отец взял квитанционную книжку:
— За часами придете не скоро. Потребуется месяц, чтобы их восстановить и ход проверить. Механизм изготовлен из дерева.
За ремонт он со старушки взял совсем немного, как за обычный, хотя знал, что придется с часами изрядно повозиться. Он мог бы отремонтировать за это время десяток обычных часов, план выполнить и заработать. Но он считал, что авторитет мастерской тоже дорого стоит. Кроме того, как он сказал, про такой ремонт можно будет после внукам рассказывать. Часам-то почти три века!
Мастера в «Точмехе» вообще засиживаются поздно. И почти все они стараются отремонтировать часы на совесть. Только у дяди Пети пока еще плохо получается. Нетерпелив слишком. Точит, точит ось и вдруг как шваркнет ее вместе со станком об пол! Концы у оси такие, что простым глазом не увидишь. Нужно с час, а то и больше доводить ось до нужного диаметра и замерять ее микрометром. Вот, кажется, уже довел ось до кондиции, чуть-чуть еще подточить осталось. Резец, сделанный из старого надфиля, по-немецки грабштихель, чуть дрогнул в пальцах. И все! Отскочил конец оси! Как тут не взбелениться?! Но в том-то и дело, что у мастера должно быть терпение необычайное, осторожность сверхчеловеческая, чувствительность в пальцах должна быть, как у хорошего скрипача.
А когда кончится работа, в предвыходной день, мастера нередко идут в ресторан в городской сад. Там поужинают, погуляют вместе, поговорят, потом веселые домой расходятся.
Мы с матерью в такой день нередко к концу работы приходим в мастерскую, вместе с мастерами отправляемся гулять.
Вот пришли мы к семи вечера в «Точмех». Отец запирает дверь на тяжелые висячие замки. Мастера прихорашиваются. Кто запонки, кто галстук поправляет. Двинулись вперед по проспекту шумной компанией. Только мастер Штаневич сказал, что ему домой надо.
Живет он вдвоем с женой, но сад у него громадный, и огород тоже очень большой. Он свою усадьбу все время старается расширить за счет соседей. Возьмет и ночью начнет забор перестраивать, да так, чтобы хоть немного чужой земли прихватить. Если соседи возмущаются, он говорит:
— В этом месте надо линию забора выровнять, а то некрасиво…
Разводят они с женой кроликов, имеют пасеку, свиней держат. Все время в усадьбе возятся, устают. А ради чего? Все равно ведь им всего не съесть: и мед, и мясо, и овощи продают на базаре.
На центральном проспекте ветер с Томи несет запах мокрых тальников. Возле зданий часто стоят тележки мороженщиков. Прошу, чтобы купили мороженое. Старичок выдавливает порцию из жестяной вафельницы. Купили шоколадное, а есть еще яичное, сливочное, малиновое, кремовое, фруктовое — у каждого свой вкус.
Впереди показались буйно зазеленевшие макушки деревьев горсада, доносятся обрывки мелодии, которую исполняет невидимый пока оркестр. Мы проходим возле бочек с пивом, стоящих прямо на тротуаре, перед бочками — длиннющая очередь, позвякивают бидончики, графины.
— В ресторан! — командует отец.
Мы направляемся к странному зданию: его остроконечная крыша украшена шпилем и железным петушком, который поворачивается при каждом порыве ветра. Стен у здания нет, вместо них столбы, состоящие из завитушек, похожие на большие винты. Внутри этого здания прямо из пола растут пихты и березы, стволы их вверху проходят через потолок, а кроны шумят над крышей. Можно сесть за столик и опереться о ствол дерева. Интересно: сидишь в ресторане, а чувствуешь себя в лесу.
Наши сдвинули столики и рассаживаются вокруг пихты, я ствол могу
