Отречение - Леонид Израилевич Лиходеев
— Товарищ Коба! — услышала Юлия высокий, полный веселья голос Ульянова. — Теперь вы должны сказать спич!
Коба послушно встал. Юлия опасливо подняла горячую голову — кто видел? Малиновский. Несомненно, видел, он все время следил за нею. Как он мерзок! И еще, кажется, Шагов видел — он встретился с нею взором и улыбнулся. Она чувствовала, что краснеет.
— На большую гору присел Орел, — глухо сказал Коба.
— Тише, тише! — закричал Шагов. — Кавказский спич!
— На большую гору, — терпеливо повторил Коба, — сел Орел… Он держал в острых когтях большого Барана, ему было тяжело лететь, потому что орлам тоже бывает тяжело летать…
— Особенно, если они таскают баранов! — хохотнул Бадаев.
— Помолчи! — перебил Петровский. Коба предостерег толстого Бадаева взглядом:
— Не нужно попадаться Орлу…
Ульянов подхватил:
— И поделом! Не надо мешать!
— Итак, — сказал Коба, — Орел присел отдохнуть… «Смотри, пожалуйста! — вдруг услышал он. — Оказывается, и орлы питаются падалью!..» Это говорил Гриф, а грифы, как известно, питаются падалью. «Это не падаль, — возразил Орел, — я его только что убил». — «Как не падаль? — сказал Гриф. — Если он мертвый, значит — падаль! Отдай его мне. Тебе не пристало питаться падалью». Орел подумал и отдал Барана Грифу. Гриф насытился и говорит: «Ты, наверно, голодный? Доешь, что осталось». Орел стал клевать и думать: зачем я с ним разговаривал? Теперь это — в самом деле падаль!
Ульянов захохотал. Зиновьев тоже рассмеялся. Коба поднял руку:
— Следовательно, выпьем за то, чтобы честные, благородные Орлы не разговаривали с коварными лживыми Грифами. Иначе Орлы постоянно будут голодать, несмотря на мужество и силу!
— Виват! — закричал Ульянов. — Браво! Всему есть предел! В том числе и доверчивости благородных горных орлов! Товарищ Коба! Я воспринимаю ваш тост, как наказ господам депутатам!
— Как вам угодно, Владимир Ильич, — тихо сказал Коба и поднял рюмку старки.
Юлия, краснея не то от выпитого, не то от того, что только что произошло, тоже подняла рюмку. Она гнала от себя мысль, которая страшила ее и заставляла краснеть. Юлия хотела отдалить — как можно отдалить — момент, когда Коба снова сядет рядом. И страх этот, подбадриваемый томливым влажным любопытством, не давал ей дышать.
Ульянов заметил ее смятение.
Он встал как будто для нее, как будто для того, чтобы отдалить опасный момент.
— Пусть на нашем съезде кроме фракций большевиков и меньшевиков появится совершенно новая фракция!
Он сощурился на рюмку, поднес ее ближе к носу и мельком, как бы не отрываясь от тяжелой темной влаги в стекле, покосился на Юлию.
— Пусть на нашем съезде впервые в пятнадцатилетней— заметьте, пятнадцатилетней — истории эрэсдээрпэ появится девичья фракция!
— Какая? — переспросил Зиновьев.
Ульянов резко махнул рукой, не глядя на него:
— И не возражайте, Григорий, нам с вами никогда не проникнуть в ряды этой фракции и — к счастью — не только по возрасту! Уж наших партийных амазонок никому не удастся майоризировать — даже нашему старому волоките! Пусть сам почтенный Игнатий Лойола от виляния[5] заискивает перед нашими прелестницами!
— Ура! — невпопад крикнул Шагов, но Ульянов вознес к потолку рюмку:
— Наоборот! Наша девичья фракция сама майоризирует съезд неотразимым свойством — обаянием!
И уже прямо протянув рюмку к Юлии, вскрикнул высоким радостным голосом:
— За ваш успех, прелестница!
33
Ее удивила загадочная пустота на Любомирской. Если бы не пир, который она помнила до подробностей, можно было подумать, что никакого пира не было вовсе. Господа депутаты исчезли, как испарились.
Малиновский тоже собирался уезжать. Ульянов увел его в комнату тещи, и там они говорили тихо и долго.
— Надя! — позвал вдруг Ульянов. — Где библейская барышня?
— Я здесь! — отозвалась Юлия.
Ульянов показался в дверях.
— С Новым годом, — сказала Юлия и смутилась, потому что Старик никак не был похож на вчерашнего.
— Что? — переспросил он, — Ах да… Разумеется… С Новым годом… Вам, должно быть, известен этот господин?
Малиновский смотрел мимо нее, но не потому, что отводил глаза, а потому, что как будто не интересовался. Она восприняла вопрос Ульянова как шутку. Но Старик был строг и холоден.
— Известен, — с вызовом сказала она.
— Прекрасно! Не благоволите ли вы прокатиться с этим господином до Вены? Это недалеко…
— До Вены?
— Именно! Ну-с?
— Конечно, Владимир Ильич… Но с какой целью?
— А вот это вопрос совершенно излишний! — не сказал, выстрелил Ульянов.
— Но я ведь должна знать…
— Вы ничего не должны знать, молодая сударыня! Вы должны сопровождать, — он пристально оглядел Малиновского, потом ее, — ну, скажем, дядю.
Юлия осмелела:
— Может быть, папу?
Неожиданно Ульянов рассмеялся:
— Папа — слишком интимно! Впрочем, как хотите…
— Не бойтесь, — лениво вставил Малиновский.
— А я и не боюсь, — глянув в упор, сказала Юлия.
Крупская покраснела:
— Они ведь поедут во втором классе?
— Вздор! Они поедут в купе!
Юлия беспощадно посмотрела в водянистые испуганные глаза Крупской:
— В купе так в купе! Рыцарские склонности моего дяди не оставляют сомнений. Кстати, Роман Вацлавович, какой вы мне дядя? Родной или двоюродный?
— Не болтайте, голубушка, — жалобно попросила Крупская.
— Надежда Константиновна! — невинно расширила очи Юлия. — Но я ведь должна знать степень нашего родства!
— Прикусите язычок! — приказал Ульянов. — К делу! Роман Вацлавович останется на вокзале, а вы отправитесь в город. Вам совершенно необходимо купить для Дядюшки новый несессер! Вы его возьмете у Бухарина. Проводите дорогого дядюшку! И вернетесь сюда следующим поездом!
— Хорошо.
Малиновский был безучастен.
Ульянов отступил на шажок и всплеснул ладошками:
— Роман и Юлия, превосходно! Совсем — Ромео и Джульетта!
И засмеялся, задирая бородку.
34
— Слушай, — вяло протянул Малиновский, произнося «л» как «в», по-польски, — вытащи свою лапку из муфты! Я знаю, что у тебя там — дудка. Я тебя не трону…
— Вы мне тыкаете на правах дядюшки? — тряхнула головою Юлия.
Малиновский отвернулся к окну:
— Ты что — девица?
Юлия вспыхнула и почувствовала слезы. Да — девица! Нет — не девица! Боже мой, какая грязь! А что, если она сейчас выстрелит? Ну и что будет? Услышат? Ома сойдет на первой же станции! Дядюшка
